Книга На самом деле я убийца, страница 120 – Терри Дири

Он снял очки в проволочной оправе – так и так они были из простого стекла. Его слегка выпученные глаза напомнили мне фотографии доктора Криппена. Следующим движением он отклеил усы, ослабив тем самым сходство со знаменитым отравителем, и стал больше похож на помощника адвоката, в которого никто не ткнул бы пальцем при опознании потенциального убийцы. Вероятно, в этом и заключался секрет его успеха.

– Офицер, – произнес он, – ваше дело против меня основано на предположениях. В качестве мотива для убийства вы предъявляете преступление, которое ваш Скотланд-Ярд уже списал на несчастный случай. У вас нет против меня абсолютно никаких доказательств. Даже наоборот: ваши доблестные коллеги располагают доказательствами, достаточными, чтобы арестовать владельца гаража. Ваше обвинение не пройдет и первичной оценки в прокуратуре, не говоря уже о суде присяжных.

– В отличие от суда, мне другие доказательства не нужны. Хватает простого здравого смысла, чтобы понять, что вы единственный, у кого была причина и возможность убить Хелен Рэндл.

На пару секунд Браун опустил голову.

– Я требую честного суда, – сказал он наконец.

– Что? – воскликнул Тони Дэвис. Но я поняла, что Браун имел в виду.

– Я обвинитель, вы – ваш собственный защитник, мистер Браун.

– А я? – спросил актер.

– Судья и присяжные, конечно.

Он нахмурился.

– Я играл присяжного в телешоу «Королевский суд». Когда-то.

Браун чуть заметно улыбнулся.

– Тогда вы подготовлены лучше, чем средний присяжный в наших судах. Я подчинюсь вашему вердикту, – почтительно добавил он.

– А если вас признают виновным?

Я поспешила вмешаться:

– Тогда я приведу приговор в исполнение.

Тони встревоженно на меня покосился, но мой оппонент не возражал, и он кивнул.

– Тогда я открываю заседание. Сторона обвинения, изложите ваше дело.

Так начался единственный процесс, когда-либо проходивший за кухонным столом из стекла и металла, вердикт которого в буквальном смысле означал жизнь или смерть. Я изложила мотивы Брауна и признала, что его вина «вероятна», но не неоспорима.

– Вы находились на месте преступления. Вы выглянули из гаража Джорди Стюарта, когда я была на железнодорожных путях, и никто не видел, как вы перебежали дорогу.

– Возражение! – сказал Браун и поднял руку, как школьник на уроке.

–Возражение?– остолбенела я.– Это вам не чертов «Перри Мейсон»!^[14]

Судья Тони вмешался:

– Я понимаю, о чем вы, но мне кажется, он имеет право возразить, если считает, что вы неправильно поняли.

Я ворчливо буркнула:

– Пускай говорит.

– Я действительно выглянул из гаража, когда услышал, как машина актера подъехала к вашему дому. Увидел, как ваша подруга входит в дверь, а машина Тони уезжает.

– Вы последовали за ней, убили и вернулись в гараж.

–Погодите. Дайте мне закончить,– сказал Браун.– Я определенно могсделать, как вы сказали. Думается, юрист назвал бы это возможностью. Но я не могэтого сделать, оставшись незамеченным.

– У кого? – спросила я.

– Кем, – поправил Тони, и я едва не сорвалась на этого настырного клоуна.

– Полицейским в будке в сотне шагов по улице, на углу с Пил-стрит, – ответил Браун. – Он наблюдал за тем, как высаживалась Хелен, а Тони отъезжал. Наверняка он заметил бы, как я перебегаю дорогу и возвращаюсь пять минут спустя.

– Там не было полицейского, – сказала я. – Мое дежурство начинается в десять вечера. А патрульные на смене перед моей не доходят до Тауэр-роуд и полицейской будки на углу Пил-стрит. А если бы дошли, то стали бы главными свидетелями, потому что оказались бы там ровно в нужное время. Вы лжете.