Книга За витриной самозванцев, страница 43 – Евгения Михайлова

— Хорошо. Спасибо, Сергей, — ответил Ильин и поднялся со стула. — Приветствую вас, Инна Васильевна. Рад встрече. Познакомьтесь с частным детективом Кольцовым, который занимается сейчас поисками Светланы Николаевой. Вы не возражаете, если он поучаствует в нашей беседе?

— Да ради бога. Не знала, что у вас появился еще и частный детектив. Так я упаду на этот стул и отдышусь? Не фитнес-центр, а трудовые лагеря. Четыре часа пропахала, как нанятая.

— Уверен, что такой тяжкий труд имеет ощутимый результат, — почтительно произнес Кольцов. — Вы в отличной форме.

Инна оказалась высокой и худощавой шатенкой с короткой стрижкой и сильным, тренированным, мускулистым телом в облегающем шелковом спортивном костюме. Сергей посмотрел ей в лицо и подумал, как верно определил ее Никита: «обыкновенная». На такое лицо посмотришь, а через час не сумеешь его вспомнить. Достоинство обыкновенности: никаких очевидных дефектов ни в лице, ни в фигуре нет. Так может выглядеть очень простая, неприхотливая женщина, ведущая правильный образ жизни и позитивно воспринимающая реальность со всеми ее обитателями. И так же может выглядеть женщина, чей обычный, даже упрощенный образ скрывает великие амбиции и выношенные цели. Инна — явно второй вариант. Ее непринужденное, раскованное поведение, пожалуй, говорит о том, что цель у нее в руках и она собой вполне довольна.

— Инна Васильевна, — обратился к ней Ильин. — Вы, вероятно, уже в курсе, что мы решили возобновить на новом уровне расследование по факту исчезновения дочери вашего супруга Светланы Николаевой.

— Да что-то такое вроде мы заметили, — равнодушно ответила Инна. — А в чем дело? В чем новизна?

— Ряд людей, в том числе на высоком уровне влияния, обратились к нашему начальству с такой просьбой. И в силу их возможностей появилась надежда на достаточное финансирование нашей работы. После происшествия со Светой мы были очень ограничены и в средствах, и в людях.

— Понятно. Валера, муж, сказал, что вроде учительница Светки сильно беспокоится. Это у нее уровень влияния, что ли?

— У Алисы Викторовны просто много сочувствия и терпения, — спокойно объяснил Сергей. — Именно эти качества и привлекли к ней тех, у кого влияние и возможности. Будем считать, что этот вопрос прояснили. Но теперь нам необходимо вновь, по второму кругу, опросить всех, кто близко знал Свету и может сообщить какие-то подробности ее жизни, отношений с другими людьми. Вы согласны нам помочь?

— Да я, если честно, и знала о Светке мало, а теперь и вовсе забыла то, что могла видеть и слышать.

— Надо постараться, — заметил Ильин. — Как говорится, большое видится на расстоянии. Вы можете только сейчас оценить какой-то важный эпизод, слова, поступок.

— Вообще-то у меня совсем нет времени, чтобы сидеть тут и вспоминать, что сказала и сделала Света когда-то, — миролюбиво произнесла Инна. — Мне к приходу мужа еще нужно за продуктами съездить, потом приготовить. Но я обещаю вам, что попробую вспомнить. Пока могу сказать только в самых общих чертах. Как мы общались, что я заметила, о чем подумала. Устроит?

— Однозначно, — кивнул Ильин. — Слушаем вас.

— Как бы объяснить. Мы со Светой подругами не стали, а в мамаши я ей и не предлагалась. Одно дело, если бы ей было года три, — тогда мы могли бы и привязаться друг к другу, и привыкнуть, и, может, полюбить, кто знает. Но ей было четырнадцать, когда Валера на мне женился. Конечно, она отнеслась ко мне настороженно. Я тогда подумала: девочка растет, умнеет, что-то начинает понимать, — пусть она сама выберет тон и содержание наших отношений. Она очень неглупая, как все считают. Но вот ей стало шестнадцать… Такой возраст и родной матери не сильно по зубам. Кто не помнит себя в шестнадцать? Все, кто моложе, кажутся мелочью, все, кто старше, — ветошью. Появляются большие понты и обида от того, что люди всерьез не воспринимают, да еще все наставлять берутся. Потому я и не поучала Светку никогда. Мне самой в шестнадцать это сильно не зашло бы. Но кроме всего такого общего, стали выпирать конкретные побочные эффекты нашего не очень естественного родства. Света — избалованный ребенок в силу материальных возможностей матери и обоих отцов. Она привыкла все получать по первому писку. Но и это оказалось не самым главным. Валера лез из кожи, чтобы ей угодить, — подарки, большие по нормальным меркам деньги. Он очень привязан к детям и старается по-любому искупать свою вину перед ними. Как будто до него никто не разводился и не женился заново. Но Свете этого всего было мало. Дело в том, что она боготворила отца. И, как мне казалось, ревновала его ко мне намного больше, чем Екатерина. Катя — вообще мраморная статуя, если вы не заметили.