Книга За витриной самозванцев, страница 41 – Евгения Михайлова

— Ну, вы оба — знатоки душ, не мне сомневаться в ваших выводах. Жду.

Вернулся к столу Никита. Коротко, очень сжато и внешне бесстрастно выпалил то, чего от него ждали. Живительная влага явно сработала.

— Олег Кошкин, — отрывисто произнес он. — Парень из параллельного класса. Смазливый, самоуверенный, пользуется бешеной популярностью у девочек всех классов. Встречался с Валей Смирновой, одноклассницей Светы. Не хочется лезть со своим впечатлением, но скажу. Мне казалось, Света немного завидовала Вале. И не потому, что влюбилась в Олега, а потому что его популярность очень подняла Валю в глазах всех. Ей многие девчонки завидовали, а мальчишки стали проявлять больше интереса. Короче, на одной вечеринке Света увела Олега с собой, отбила его у Вали. Кажется, гордилась этой победой. Тут больше ничего не могу добавить: просто не знаю. Но однажды Валя на переменке вцепилась Свете в волосы. Та ответила. Был скандал, родителей вызывали в школу. Все, что могу сказать по сути близких отношений с Олегом, — они точно были. Без подробностей.

Макс — одноклассник. Интеллигентный, очкарик, лучший математик в школе. Помогал Свете с заданиями, что-то просто делал за нее. Был однозначно влюблен, но тут точно платонические отношения. Он бы никогда ни на что другое не решился. И, как мне показалось, страдал.

ГБ — так называют в школе бывшего преподавателя физкультуры Георгия Борисовича. Сейчас ему под полтинник. Импозантный, даже харизматичный, что называется, мужественный тип. И далеко не самый тупой среди учителей, как это чаще всего бывает с физруками. ГБ — неглупый и достаточно начитанный, просвещенный человек. Пару лет назад на соревнованиях, куда он повез команду из школы, случилась беда. На ГБ и двух его учеников внезапно рухнула бетонная аварийная стена. Он не просто выбрался, но умудрился помочь ребятам. С ними все обошлось, а у него обнаружили переломы позвоночника и бедренного сустава. Долгое, тяжелое лечение, инвалидность. Но сумел подняться. Ходит с тростью, преподавать физру больше не может, но остался в школе библиотекарем. И тут началось самое интересное. ГБ внешне сделался еще импозантнее и гораздо значительнее, чем до хромоты. Над его седыми кудрями возник нимб героя и спасителя, а передвигается он, окутанный ореолом всеобщего поклонения. Говорят, рядом с ним млеет вся женская часть педколлектива. А ученицы ломанулись в библиотеку, как будто там не бумажные книги, которые они сто лет не читают, а ванны с шампанским. Света не стала исключением, хотя чтение — точно не ее конек. И дело тут в том, что ГБ явно стал выделять ее из общего ряда. Завязалось общение, и начались их взаимные звонки по самым невинным, конечно, поводам. Ну, и скажу это. Однажды я услышал громкие и грубые крики из ее комнаты, когда проходил мимо. Прислушался. Орал Олег. Одну фразу процитирую: «Думаешь, я не знаю, чем ты занимаешься там с этим калекой! И что он стал дверь закрывать изнутри, когда ты приходишь!» Потом я услышал звук пощечины… Кто кому, — не стал проверять. Быстро ушел, чтобы не унижать Свету еще больше. И никогда ей не говорил о том, что услышал. Это все, Сережа. И так получилось гораздо больше, чем я хотел бы рассказать.

— Спасибо, Никита. Через столько месяцев после драматического происшествия только ты и даешь нам конкретную и полезную информацию о несчастной жертве. Не два комплекта ее родителей, не подруги-друзья. Кстати, что ты думаешь о поведении Екатерины Николаевой на протяжении столь долгого времени, когда она с упорством, достойным гораздо лучшего применения, гасила, истребляла в зародыше любую информацию о пропавшей дочери? Вопрос даже не в плане прискорбных последствий, это уже обсуждать не имеет смысла. Вопрос следующий: не мучает ли Екатерину мысль о том, что она своими руками закрыла все пути и возможности найти дочь? Живой или мертвой.