Книга Сожженные тела на станции Саошулин, страница 265 – Юнь Хуянь

По сравнению с этим сбрасывать тело Син Цишэна было проще, хотя он намеренно сбросил его вторым, чтобы полиция не заметила ничего особенного в порядке сброса тел.

Наконец он вылил в шахту бензин, который Син Цишэн уже приготовил в багажнике, и открыл его зажигалку Zippo.

Щелчок, чистый и звонкий.

Внезапно вспыхнувшее в темноте пламя неистово танцевало на ночном ветру, не умирая, освещая лицо Чжоу Липина. Он чувствовал тепло, опьянение, даже какое-то блаженство, ему казалось, что это пламя – он сам, столько лет терпеливо ждавший в темноте именно этого момента вспышки.

Он бросил зажигалку вниз.

Мгновенно, словно случился взрыв, с громким «бум» огонь и жар взметнулись со дна шахты как разъяренный красный дракон!

Чжоу Липин медленно обернулся; его подбородок, похожий на лопату, решительно выдавался вперед, он серьезно смотрел на спящий внизу огромный город, зная, что когда завтра взойдет солнце, ему предстоит в одиночку вступить в неравный бой!

Он пошел к Spyker, выехал из питомника, проехал через темный, как тоннель, переулок и направился вверх по дикому склону Саошулин…

Хотя он много раз вспоминал ту захватывающую ночь во время заключения, сейчас воспоминания ощущались совсем иначе. В следственном изоляторе он тщательно анализировал каждую деталь событий на Саошулин, искал ошибки или упущения – это были «технические» воспоминания, а после разговора с Хуянь Юнем воспоминания стали «эмоциональными», вызывая бурю чувств, которую долго не удавалось успокоить. Только когда он вышел на мраморный мост над водоотводным каналом реки Удин, журчание воды на ночном ветру, словно умиротворяющая мелодия, немного успокоило его сердце. Он посмотрел вниз с моста, зная, что звук издает незамерзшая река, но в темноте ничего не было видно. Подняв голову, он увидел вдалеке гидроэлектростанцию Циншикоу, похожую в ночной мгле на стену без окон.

Он видел такую стену раньше, но тогда судьба открыла ему удивительное окно.

На пятом году заключения он длинным гвоздем проткнул мошонку заключенному по кличке Черный, который хвастался изнасилованием множества маленьких девочек. За это его заковали в кандалы и посадили в карцер.

Он объявил голодовку, отказывался от еды и воды. Тюремные охранники предупреждали, что такое открытое сопротивление перевоспитанию только увеличит срок, но он молча прислонялся к холодной стене с закрытыми глазами…

Через несколько дней железная дверь внезапно открылась, и охранники, поддерживая его, уже не способного ходить самостоятельно, привели в комнату для допросов.

В комнате не было окон. Он обессиленно сидел на стуле, глядя на свинцово-серую стену напротив, чувствуя, что, возможно, навсегда останется замурованным в этом бетонном гробу.

Стакан воды.

Бумажный стаканчик с водой поставили на стол перед ним.

Человек, принесший воду, сел напротив.

Ему очень хотелось пить, потрескавшиеся губы жаждали влаги, но он сдерживался, намереваясь противостоять всему: судьбе, кандалам, стене без окон и этому стакану воды…

– Чжоу Липин, здравствуйте, меня зовут Линь Сянмин.

Голос был приветливым. Это имя было ему хорошо знакомо – пять лет назад адвокат рассказал, что если бы не полицейский по имени Линь Сянмин, доказавший недостаточность улик, его приговорили бы к более длительному сроку – или даже к смертной казни.