Книга Сожженные тела на станции Саошулин, страница 206 – Юнь Хуянь

– Очень хорошо, Лао Ду, очень хорошо, делайте, как сказали, пусть Ма Сяочжун вернется в следственную группу.

– Начальник, еще один вопрос, – подал голос Линь Фэнчун. – Если мы продолжим расследование в этом направлении, неизбежно придется затронуть городское представительство «Благотворительного фонда любящих сердец» – и даже весь фонд. Есть ли какие-то… ограничения по масштабу и рамкам?

– Никаких ограничений, никаких рамок! – отрезал Сюй Жуйлун. – Антикоррупционная кампания последних лет давно указала направление нашей работы. Вот послание любой организации, любому человеку: соблюдаешь закон – все в порядке, нарушаешь – арестуем. Ни у кого нет привилегий!

Линь Фэнчун и Чу Тяньин быстро встали со стульев, отдавая честь Сюй Жуйлуну и говоря «Есть!», Ду Цзяньпин тоже медленно поднялся.

Сюй Жуйлун показал, что совещание окончено, и все трое направились к выходу. Когда Ду Цзяньпин уже собирался закрыть дверь, из кабинета вдруг донесся голос Сюй Жуйлуна:

– Ду, подожди минутку.

Мужчина поспешно вернулся в кабинет. Сюй Жуйлун встал из-за стола и подошел к нему вплотную. Не переходя на шепот, но говоря так, чтобы другие не могли ничего разобрать, он сказал:

– Раз Тао Жояо не сильно замешана и конкретных преступлений не совершала, оформи документы и отпусти ее…

3

Хотя на ней была накидка из бордовой шерсти и белый свитер под горло, облегающий пышное тело, Цуй Юйцуй все равно было холодно. Обхватив себя руками, она смотрела на двоих сидящих напротив. Лицо с выдающимися скулами застыло в неподвижности, толстые губы были плотно сжаты – вид такой, будто хоть в горы с ножами, хоть в огонь, все равно рта не раскроет.

Она узнала этих двоих полицейских в штатском, сидящих за столом. Одного звали Сунь Кан, говорят, начальник полицейского участка, временно прикомандированный к следственной группе. Другой, с усиками над верхней губой, по фамилии Линь, чином был повыше, но по сравнению с теми, с кем она часто чокалась на банкетах – не такой уж и большой начальник. От этой мысли ей стало спокойнее. Она хорошо знала, что каждый государственный служащий как фигура в военных шахматах, строго следует определенным правилам в соответствии со своим положением, может двигаться только в рамках своих «свойств», без малейших отклонений. В значительной степени у нее как у допрашиваемой даже больше власти и возможностей, чем у этих следователей, поэтому – посмотрим, что вы сможете сделать!

– Цуй Юйцуй, мы уже много раз говорили с вами, и поскольку вы продолжаете держаться такой позиции, у нас нет другого выхода, – объявил Сунь Кан и тихо обратился к Линь Фэнчуну: – Передадим ее Ма?

Хотя голос был очень тихим, в тишине допросной он отчетливо достиг ушей Цуй Юйцуй.

Линь Фэнчун кивнул.

Почему-то Цуй Юйцуй вздрогнула.

«Не бойся, – подумала она, – они не посмеют сделать ничего из ряда вон, тем более со мной, женщиной… Только почему „Ма“ звучит так знакомо?»

Сунь Кан встал, открыл дверь и крикнул в коридор «Ма!», после чего в комнату проскользнул ухмыляющийся тип.

Это он?!

Цуй Юйцуй сразу узнала этого приземистого толстяка с кривоватым ртом, вспомнила, как за полсекунды его ухмылка превратилась в звериный оскал, вспомнила ту миску горячего супа с красным маслом на поверхности, вспомнила, как повар Лао Бао катался по полу, крича от боли, когда ему опрокинули на лицо целую миску острого супа, даже вспомнила хруст, с которым ему сломали переносицу… Разве этого полицейского не отстранили от должности? По сведениям от информатора, он даже не был членом следственной группы по «Делу станции Саошулин». Как он вдруг оказался здесь?