Книга Как выжить в книжном клубе, страница 9 – Виктория Дауд

Пока мы бесцельно бродили по комнатам, Мирабель несла всякую чепуху, не обращая внимания на хрупкую красоту вокруг. Каждое помещение жило воспоминаниями, намеками на прошлое, стены будто шептали таинственные послания.

Монотонное воркование лесного голубя убаюкивало, создавая уютную, спокойную атмосферу. В дряхлом, обшарпанном особняке до сих пор теплилась жизнь. Вдали еще звучали далекие отголоски былой радости — стук крикетной биты, смех и музыка. А теперь его наполняли горечь и обида. Наверное, мы принесли их с собой.

Дом изобиловал спальнями, коридорами, лестницами, запертыми дверями и проходами, которые, казалось, вели в одно и то же место. Ничего не стоило здесь заблудиться и уже никогда не найти обратную дорогу. Из темных углов выглядывали пятнистые черные зеркала, жадные до новых лиц. Сколько людей, заглянувших в прозрачную глубину на мимолетное мгновенье и оставивших там свою крохотную частичку, запомнила их серебристая поверхность?

В который раз проверив мобильный, я окончательно убедилась в отсутствии сигнала, не говоря уже о Wi-Fi, и вдруг поняла, что с начала нашей экскурсии не видела ни одного телефона. В спальнях стояли комоды, трюмо и прикроватные тумбочки, в прихожей — приставные столики и этажерки. И нигде ни одного телефонного аппарата. Мы словно шагнули из золотого века назад в темные времена, не в уединение, а в принудительную изоляцию.

— Твоя комната, Урсула.

Мирабель неодобрительно оглядела меня с ног до головы, будто сожалея, что мне не досталась спальня похуже. Комнату можно было назвать красивой в старом смысле этого слова. Порядок и чистота, никаких ненужных вещей, которым часто находят место в свободной спальне. Идеальная капсула времени с добротной мебелью темного дерева и выцветшими растительными орнаментами. Комната полностью оправдывала мои ожидания, по крайней мере с виду.

Здесь тоже не было никаких личных вещей или фотографий — совсем как у нас дома. Правда, мама не любит создавать уют для гостей. «Не надо, чтобы они чувствовали себя слишком желанными, — часто повторяет она. — Иначе их палкой не выгонишь. Вспомни Дорин Делламер!» Эта женщина работала у нее в магазине. Она очаровала меня удивительными рассказами о детстве, проведенном среди герцогинь и лордов. Все девочки любят воображать себя принцессами, которые принадлежат к утерянной ветви королевской семьи и лишь по недоразумению оказались среди простых людей.

«Мы тебя не удочерили, — любила повторять мама. — Наоборот, хотели отдать, да не вышло».

Она нервно смеялась, и я начинала сомневаться, что это шутка.

Мама уволила Дорин, как многих других своих помощниц, и когда та больше не могла оплачивать съемное жилье, папа поселил ее в свободную комнату в нашем доме, бывшую мамину гардеробную. Мама жутко разозлилась, и это чувство быстро переросло в настоящую ненависть. Первое, что она сделала после папиной смерти, — выгнала Дорин. Горе иногда заставляет людей вести себя непредсказуемо, отгораживаться от остальных.

— Теперь ты, Пандора. — Мирабель вымученно улыбнулась, как будто у нее болели зубы, чего я ей искренне желала. — Я решила, что ты не захочешь жить по соседству с Урсулой, правда?

Она часто говорила обо мне как о сломанном унитазе.

— Как скажешь, — сказала мама.

В уголках губ Мирабель мелькнула еще одна слабая улыбка. Не дождавшись моей реакции, они скрылись в коридоре, без малейшего смущения обсуждая мои недостатки.