Книга Как выжить в книжном клубе, страница 42 – Виктория Дауд

Гадость трясло от возмущения.

— Куда подевалось твое буддистское спокойствие, Джой? — поддела ее тетя Шарлотта. — Ищешь повод раздеться догола и выкурить свою «чумовую сигаретку»?

— Спасибо, Ангел, чай будет очень кстати, — сказала мама.

Она сама вежливость, когда нервничает.

* * *

Ангел отсутствовал довольно долго, и за все это время холодную тишину за окном пронзил единственный птичий крик, громкий и резкий.

— Чертовы вороны, — проворчала Мирабель. — Перестреляла бы всех. — Она пошевелила угасающие угли. — Мы забыли попросить, чтобы он принес еще дров.

Тетя Шарлотта нахмурилась, словно пытаясь что-то вспомнить, и сделала глоток из своей набедренной фляжки, оставив на горлышке ярко-красный помадный след. Она предложила флягу остальным. Такая откровенная демонстрация показалась мне отталкивающей. Учитывая мой секрет с библией, это лицемерие, но я ни за что не поделилась бы своей тайной. Секреты чрезвычайно важны. Они придают цельность.

Предложением Шарлотты никто не воспользовался.

Мир за высокими французскими окнами сверкал такой ослепительной белизной, что у меня заболели глаза. Казалось, лед сияет собственным светом, и этот свет, зависший над снегом в индиговой дымке, был настолько ярким, что над статуями и фигурами топиария образовались туманные ореолы. Эти фантасмагории не имели ничего общего со спящей под снегом реальностью. Воздух был неподвижен, знакомый пейзаж будто растворился в небытии. Снег переписал картину, придав окружению новую загадочную форму.

Я вообразила, как густая струя крови Дорин беззвучно вытекает на ослепительно-белый снег. Все, что осталось от ее жизни, — чернеющее пятно.

Однако постепенно до меня начало доходить, что пятен почти не осталось. Глаза жертвы были в момент смерти открыты. Отразилось ли в ее угасающем взгляде лицо убийцы? А может, он беззвучно крался за ней в ледяной тьме, и жестокий удар застал несчастную врасплох? Как легко было это сделать в мертвом ночном мире!

С тех пор как мы совершили ужасное открытие, снег шел не переставая. Тело наверняка засыпало полностью. Что будет, когда он растает? Уйдет ли вся кровь в землю или тело покроется темной коркой? Останется ли несчастная в нетронутом виде, упакованная в лед, как мясо в морозильной камере? Я вновь нарисовала в воображении хрупкую фигуру на снегу.

Вернулся Ангел с чайным подносом, еще более взвинченный и нервный, чем прежде. Побледневшее лицо блестело от пота, и выглядел он совсем больным. Наверное, наши слова дошли до него не сразу. Я представила, как он стоит с чайником в руках и рисует в воображении картину: бездыханная гадалка в лесу, под деревом, с разбитой головой. Потом я сообразила, что Ангел не может нарисовать такой образ, поскольку его там не было, а мы не упоминали о способе убийства.

— Ангел, неужели вам не интересно узнать, как она умерла? — спросила я.

Он продолжал наливать чай.

— Я решил, что неприлично спрашивать, мадам.

Любопытно, есть ли какой-то предел, когда соблюдение правил этикета становится неестественным? Очевидно, дворецкий считал, что мы еще не достигли этой точки.

— Неприлично? — с ноткой отчаяния в голосе переспросила Гадость. — А вышибать старухе мозги прилично?

Восхитительно! Она порвала завесу тайны, которую мы могли использовать для проверки Ангела. Теперь мы не можем его поймать или поинтересоваться, откуда он знает способ убийства. Эта дура безмозглая все испортила! Я так разозлилась, что с радостью вышибла бы мозги самой Джой.