Книга Песнь лабиринта, страница 156 – Ника Элаф

Все это, забытое, вытесненное и вроде бы уже бывшее не с ней, вдруг хлынуло в сознание, и Алис чувствовала только, что тонет, беспомощно барахтается в этом ужасе и не может ни за что зацепиться.

Марк упаковал улику и замер, глянув на Алис.

– Что с тобой?

– Это… это… не то.

– Что? – Он шагнул к ней, обнял, тревожно вглядываясь ей в лицо. – Что случилось?

– Это не тебе. Это… для меня. – Голос с трудом ее слушался. – Сказка про красные башмачки. Андерсена. Он мне ее читал… Он читал ее нам всем, как всю эту душеспасительную муть, но мне… мое имя…

В кабинет снова ворвалась Кристин.

– Упустила! Он на машине. Но форму узнала, выясняю в фирме, кто это был и…

Марк нетерпеливо махнул рукой, делая знак уйти, а сам прижал Алис крепче.

– Ш-ш-ш… все хорошо. Я здесь, с тобой. Он тебя не тронет.

И он действительно был с ней, ее Марк. Алис вздохнула, чувствуя, как тепло его рук возвращает ее в реальность. Как окутывает ее этот родной, привычный уже запах – ветивера и сигарет. Успокаивает и согревает.

Между ними не существовало сейчас никаких стен, никаких преград. Они снова были вместе, как тогда, в доме у Эвы. Когда Марк исповедовался под елкой, а Алис ему – в ванне. Как вчера, когда он тоже рушился от ужаса, вдруг осознав, что именно все это время делал с ним его монстр. И эта их связь, эта близость придала ей сил. Да, именно это и было правдой о них обоих, о ней и о нем. Это, а не их страхи, навязанные извне. Не иллюзия, которая казалась страшнее реальности.

Марк приподнял к себе ее лицо, наклонился и поцеловал. Сначала нежно, успокаивающе. А потом так, словно они встретились после долгой разлуки. Так, как ей мучительно хотелось в последние дни.

Он стиснул ее, прижимая к себе отчаянно, сильно, а Алис обхватила его за шею, подалась навстречу, закрыв глаза, позволив себе забыть обо всем на свете. И вдруг поняла, что вот она – реальность. Тепло, жизнь и свет между ними. Горячее настоящее желание, которое пробивалось все равно – через все эти нагромождения страхов, все эти искажения и отражения в кривых мутных зеркалах, через все мучительные сомнения, пугающие иллюзии и боль.

Бьющийся живой ток жизни, никогда не обманывающий стук сердца, путеводная красная нить.

Они выдохнули и отодвинулись друг от друга одновременно.

– Ты сможешь снять отпечатки пальцев? – спросил Марк, поглаживая ее по спине. – У нас есть запретительный ордер, и если мы докажем, что он его нарушил…

Алис кивнула.

– Да.

– Погоди минутку.

Он достал из сейфа конфеты.

– Вот теперь можно идти.

И Марк направился к двери. Вместе с ней. Да, вместе. Что бы ни случилось.

Или они могли быть вместе только так, только когда что-то случалось?

* * *

Глядя, как Алис раскладывает на столе инструменты для работы, Марк размышлял, не позвонить ли Жану. Не воспользоваться ли снова его влиянием, чтобы отправить мерзавца-опекуна за решетку. Без проволочек. Заодно выяснить, почему его так рано выпустили, и сделать все возможное и невозможное, чтобы это больше не повторилось.

– Эта сказка… – Алис нанесла кисточкой черный порошок на одну из кукольных ног, – ты ее знаешь? Я так боялась в детстве. Он просто… обычно вставлял туда мое имя.

Марк кивнул и сжал кулаки.

– Садистская абсолютно. Черт, никогда не понимал, как это вообще могло попасть в детскую книжку!