Онлайн книга «Песнь лабиринта»
|
– Нет… я что-то… – Иди в душ и спать. Я тут уберу быстро и тоже приду. Она кивнула. Как будто и не было сегодняшнего разговора. Этого отчаянного крика: то ли отпугивающего, то ли зовущего на помощь. Трещины, которую так и не получилось залатать. Этой расползающейся между ними реальности. Неспособности разрешить то, что разрешить было… все равно невозможно? Впрочем, Алис не хотелось об этом думать. Не сейчас. Нет. Она подумает об этом завтра. Сейчас она быстро ополоснется и упадет в постель. С ним. И, черт подери, она не станет одеваться. Пусть Марк думает и делает, что хочет. Она устала быть хорошей и разумной девочкой, которая принимает правильные решения и не делает глупостей. Она устала думать. Она просто… просто возьмет то, что есть. Пока это возможно. Разве не это они с самого начала пообещали друг другу? Быть вместе, пока возможно и так, как возможно. Да. Быть вместе. Оставив полотенце на кресле, Алис нырнула в постель. Марк пришел в спальню почти тут же, и она, закрыв глаза, слушала, как он раздевается, снимает часы. Как ложится, забирается к ней под одеяло. Как медлит секунду. А потом просто притискивает ее к себе, сгребает в охапку и сжимает чуть не до хруста. Она улыбнулась про себя, сама прижимаясь к нему ближе. Марк тоже был без одежды. И Алис вдруг подумала, что это, пожалуй, было самое правильное за сегодняшний день. Сон накатывал волнами, как прибой на каком-то далеком острове, и она уже не понимала, приснилось ли ей, или она в самом деле услышала такое отчаянное и злое: – Моя. И черта с два ты куда-то… Глава 14 Он проснулся оттого, что наткнулся на что-то тяжелое и холодное. Приподнялся, с трудом различая в темноте очертания лежащего рядом тела. – Алис? Марк прислушался к ее дыханию. Тишина. Дома было так тихо, что звенело в ушах. – Алис? Он потряс ее за плечо и замер, снова ощутив этот холод. Взглянул на свои пальцы. Чужие, словно отдельно от него касающиеся ее плеча. Отдернул руку, сжал в кулак, пытаясь вернуть себе ощущение реальности, пытаясь снова почувствовать себя целым, живым, подчиняющимся своей воле, и не мог. Огляделся. Светлеющий в темноте прямоугольник окна как будто стал резче, а тени сгустились. Там, справа, в дальнем углу спальни, будто что-то клубилось. Темное. Злое. Растущее с каждой секундой. Он вгляделся, ничего не увидел, но стоило только отвернуться, как краем зрения снова уловил движение. Нет, чтоб тебя!.. – Алис! Марк сдернул с нее одеяло. И задохнулся. Она лежала, вытянувшись, запрокинув голову, холодная, белеющая в темноте, и на ее шее были глубокие черные следы от его пальцев. Проснуться. Проснуться! Но чужое тело не слушалось. Он не мог даже отвернуться, не мог закрыть глаза. Только смотреть. Проснуться! Марк рванулся усилием воли, в отчаянии глянул на тумбочку у кровати, но красной нити там не было. Лишь пустая надорванная фольга от презерватива. Твою мать! Нет! Тьма из угла подползла ближе, сгущаясь, поднималась по кровати, окутывала его, заползала в ноздри, в рот, не давая сделать вдох. Алыми всполохами, расчерчивающими сознание, вдруг стали вспыхивать воспоминания. Он разбудил ее ночью. Он ее хотел. И она… Ее лицо, закрытые в экстазе глаза, подставленная ему шея; он сам, двигающийся на ней, быстрее, быстрее… Собственная рука, которая становится чужой. Нежная кожа Алис под его ладонью. Красная нитка на пальце – как насмешка, как знак бессмысленности всех его попыток выбраться, убить в себе монстра. |