Книга Песнь лабиринта, страница 142 – Ника Элаф

Ты хочешь, чтобы я тебя задушил во время секса?

Это не укладывалось в голове. Словно она наткнулась на взгляд чудовища из тьмы. Показавшегося на мгновение и тут же исчезнувшего.

Алис пыталась отодвинуть, спрятать то, что отозвалось на эти слова в ней самой – так же мгновенно. Потому что это тоже не укладывалось в голове.

Не думать об этом. Не думать о двух детях, которые попали каждый в свой лабиринт и вышли из него вот такими. Поломанными. Измененными. Какие-то раны постоянно будут болеть, какие-то шрамы останутся навсегда. Жить не так, как все, а так, как можешь, после всего, что с тобой было, – тоже нормально. Но дело было в другом: насколько их с Марком поломанность была совместима. У их тяги друг к другу, у этого их удивительного созвучия и понимания была и обратная сторона. Потому что они совпадали во всем. И во тьме тоже. И никто, никто бы не мог сказать, что в них обоих все-таки победит – тяга к жизни и свету или…

Нет, она не хотела об этом думать.

Она хотела думать о другом – о том, что она в это не верила. В монстра, которым он сам себя считал.

Марк так сказал, потому что был убежден, что способен на… это. Он сомневался в том, что может удержаться, не перейти эту черту, отделяющую просто травмированного человека от чудовища. Та история с девушкой из клуба… Марк словно всю жизнь жил в тени этого эпизода. Алис пыталась представить, как это было, что он должен был чувствовать, когда все случилось. Плачущая девушка, следы от его пальцев на ее шее, он сам – ничего не понимающий, не способный вспомнить, что произошло. Ведь ему было всего семнадцать лет. Почти еще подросток. Мальчик с и без того расшатанной психикой. Его это напугало? Ужаснуло до глубины души? Заставило навсегда поверить, что в нем живет монстр?

Алис взглянула на зубцы пилы, на засохшие частички крови, уже упакованные в пакет для лаборатории. Обыденность чудовищного. Которая тоже с трудом укладывалась в голове. Насколько нужно бояться тьмы в себе, чтобы решить, будто способен это сделать? Тропинка из капель крови, протянувшаяся через все эти годы, путь монстра, набирающего силу: от девушки в красных туфлях до… вот этого.

До монстра, которого в нем как раз и хотел видеть Ренар.

Черт! Что, если?..

Алис вскочила, осененная догадкой, но тут дверь распахнулась.

– Ты готова?

Марк прислонился к дверному косяку. Огромный и мрачный. Нет, как будто после той вспышки ярости в кабинете на него накатила усталость. И грусть? Опустошенность. А еще – отстраненность. Словно он взял себя в руки, справился с минутной слабостью, когда прижимал Алис к себе, когда принял ее сочувствие. И она снова остро почувствовала наметившуюся между ними трещину.

– Да, все готово. – Она взяла подготовленные образцы. – Кровь… в общем, есть неплохие шансы, что смогут выделить ДНК. Я упаковала еще волосы Одри, которые сняла с ее одежды. От Пати у меня ничего нет, но мы можем…

– Понятно. – Марк сунул в рот незажженную сигарету. – Я позвоню Мелати, да, она сдаст ДНК. А пока поехали.

Алис закусила губу. Она понимала, что теперь, когда они останутся наедине, нужно заговорить. Что надо ответить ему на тот заданный вопрос. Что это не должно так и остаться висеть в воздухе между ними. Трещина не должна разрастаться, надо хотя бы попробовать ее залатать. И при этом она разрывалась между страхом, сочувствием и желанием на него наорать. Крикнуть, что он не имеет права теперь вот так от нее отгораживаться. Не имеет права не брать протянутую ему нить. Не имеет права!