Книга Смерть сплетницы, страница 44 – Мэрион Чесни Гиббонс

Элис резко пришла в себя.

– Я подожду тебя в спальне, – сдавленно проговорила она. – Должна тебе кое-что рассказать.

Она нервно сидела на кровати, теребя шнур от занавески и мучительно жалея о недавней смелости.

Джереми вышел в обмотанном вокруг бедер белом полотенце, вытирая голову вторым таким же.

Элис отвернулась, комкая в руках носовой платок.

– Вот теперь ты похожа на себя, – сказал Джереми. – А то мне на миг показалось, ты собираешься меня изнасиловать.

– Не смейся, – пробормотала Элис. Джереми выглядел таким отстраненным, таким насмешливым. А вдруг Макбет прав?

Но, если они поженятся, правда может выйти наружу. Лучше рассказать все сейчас. Так что Элис отважно бросилась в омут – начав с самого начала и не останавливаясь до самого конца.

Она словно бы снова перенеслась в пыльный зал суда тем летним утром, когда на дорогах от жары плавился гудрон. Она помнила, как плакала от стыда мама, как саму ее подташнивало от унижения и позора.

Договорив, она опасливо посмотрела на Джереми. Тот вглядывался ей в лицо – пристально и серьезно. На самом-то деле он прикидывал, не поделиться ли с ней своей постыдной тайной, – но в то же время отмечал про себя, как школьная блузка Элис натянута на маленькой высокой груди. Боже, он уже так давно не… И все эти страхи и треволнения из-за убийства. Да, он понимал, отчего Элис так боялась, что леди Джейн напечатает про эту детскую ерунду. Разве он сам не прошел сквозь ад, пытаясь заткнуть стерве рот? Он покосился на часы. Половина девятого. Пить еще рано. А вот для другого успокоительного средства – в самый раз.

Он опустился рядом с Элис на кровать и притянул ее к своей еще слегка влажной груди.

– Ты не сердишься? – пролепетала Элис.

– Ну разумеется, нет. – Он погладил ее по волосам. От нее исходил острый и резкий запах нервного пота – и лавандовый аромат талька. Джереми накрыл ладонью одну из маленьких грудей и принялся легонько поглаживать.

Элис затрепетала. Она потеряла девственность два года назад на заднем сиденье машины после вечеринки, отчасти из любопытства, а отчасти по пьяни, и теперь даже не помнила имени того парня. Это был болезненный и унизительный опыт, но и парень был вульгарным мужланом.

Идеям эмансипации предстояло проделать еще долгий путь, прежде чем они проникнут в головы таких, как Элис. Когда Джереми накрыл ее губы своими, она подумала лишь: «Если я с ним пересплю, он будет просто обязан на мне жениться».

Когда Элис уже осталась без одежды и они лежали в постели, прижавшись друг к другу, на нее вдруг накатило идиотское желание, чтобы на Джереми было что-то из символов его статуса, ну хоть золотые часы. Ибо, когда с короткой (слишком короткой) прелюдией было покончено и тяжелое мужское тело принялось вколачивать ее в кровать, происходящее показалось ей таким же болезненным и унизительным, как в первый раз на заднем сиденье. Скорее бы уж он заканчивал! И потом, эта жуткая тирания оргазма. Что это вообще такое? Джереми явно ждал, чтобы с ней что-то произошло. Она читала, что женщины кричат от блаженства, но закричи она сейчас – небось, народ сбежится, решив, что происходит очередное убийство.

Молчание Джереми прерывалось лишь сопением – и ни слова любви. Наконец, когда Элис казалось, она больше не вынесет, он обмяк и навалился на нее всем весом. Она облегченно выдохнула, и Джереми, приняв это за вздох удовлетворения, поцеловал ее в ухо и сказал: