Книга Смерть негодяя, страница 21 – Мэрион Чесни Гиббонс

Энгуса много раз просили держаться подальше от поместья Халбертон-Смайтов. В последний раз егерь устроил ему взбучку, но Энгус лишь поклялся, что продолжит охотиться на территории поместья, если ему так захочется. Напившись до беспамятства, он часто утверждал, что является внебрачным сыном полковника Халбертон-Смайта. Но, так как Энгус был примерно одного возраста с полковником, никто не обращал внимания на его россказни – кроме самого Халбертон-Смайта, который в ярости заявил, что однажды пристрелит Энгуса и заткнет его лживый рот.

Хэмиш ушел, прихватив с собой пару тушек. Он даже не потрудился разбудить Энгуса и предъявить обвинения в краже. Слишком уж хороший был день. Допрашивать Энгуса было делом утомительным, поскольку он мог часами вешать лапшу на уши собеседника. Затем Хэмиш вспомнил о просьбе Джереми Помфрета побыть судьей на их пари. Благодаря тушкам Энгуса у констебля появился повод наведаться в поместье и узнать, как обстоят дела. К тому же там можно было встретиться с Присциллой.

Когда Хэмиш вернулся в полицейский участок, Таузер был уже готов к прогулке. Констебль усадил огромную дворнягу на переднее сиденье, а тушки птиц закинул на заднее.

Узкая дорога из Лохдуба до поместья пролегала через беспорядочное нагромождение скал, оставшихся как реликты тех времен, когда эту часть северо-запада Шотландии еще покрывали ледники. Среди скал на солнце синели горные озера, вышедшие из берегов из-за недавних дождей. Эти сотни мелких водоемов всегда восхищали Хэмиша. В солнечные дни они переливались сапфирово-синим, а когда нависали тяжелые тучи и горы были подернуты серым туманом, озера сверкали своей белизной или, наоборот, лежали на склонах бездонной чернотой. Небо диктовало красоту пейзажа, и он менялся на глазах: сегодня – сверкающий, завтра – таинственно-призрачный. Впереди возвышались живописные горы Сатерленда, на вершинах которых искрился кварцит, а у подножий лежал глубокий пурпур вереска.

Подъезжая к поместью, Хэмиш заметил за лиственницами что-то красно-белое. Он остановил автомобиль и вышел. За деревьями стоял вертолет, а рядом с ним курил пилот, прислонившись к корпусу. Хэмиш взглянул на часы. Была уже половина девятого. «Неужели кому-то хочется есть невыпотрошенную птицу?» – поражался Хэмиш. Видимо, у некоторых арабов деньги есть, а ума нет.

Через несколько минут Хэмиш подъехал к парадной двери. Дженкинс, дворецкий, заметил его издалека и ожидал на пороге.

– Вход на кухню с другой стороны, – сказал он.

– Сам знаю, – ответил Хэмиш. – Да уж, хороший сегодня денек. Мне просто надо перекинуться парой слов с мисс Халбертон-Смайт.

– Боюсь, это невозможно, – резко ответил Дженкинс. – Мисс Халбертон-Смайт и гости завтракают.

Хэмиш взглянул за спину Дженкинса, и дворецкий обернулся. К ним подошел измученный Джереми Помфрет с воспаленными, красными глазами.

– Этот подонок Бартлетт! – воскликнул он.

– Полагаю, капитан Бартлетт уже отправился на охоту, – сказал Дженкинс.

– Кажется, так и есть, – резко ответил Джереми. – Ни в комнате, ни на завтраке его не было. Ружья тоже нет. – Тут он заметил Хэмиша. – Видите? Я ведь говорил, что он замышлял что-то. Тайком вышел раньше. Что ж, его вычислили, пари сорвано. Ночью пришел ко мне в спальню с бутылкой шампанского. Говорит: дружище, давай выпьем. Заставил меня выпить всю бутылку. Сказал: увидимся на завтраке и выйдем вместе. А все это время этот подонок планировал выйти пораньше и обставить меня. Господи, я чувствую себя кошмарно.