Книга Тонкий лед, страница 8 – Пейдж Шелтон

И я действительно забронировала номер, связавшись с женщиной по имени Виола. Использовала предоплаченную кредитку, купленную все в том же магазинчике при больнице, а звонила с чужого стационарного телефона через коммутатор. Сообщники мне были не нужны: даже Леви Брукс считал, что мое настоящее имя – Элизабет Фэйрчайлд, а не Бет Риверс. Этот псевдоним придумала моя мама. Когда десять лет назад я отдала в издательство свою первую книгу, мама не хотела, чтобы писательская карьера мешала моей основной работе секретарем (к тому времени я работала в полиции уже четыре года). Она посчитала, что это позволит мне отделить мою повседневную жизнь от той популярности, которая может на меня свалиться, если книги станут успешными. И оказалась права.

Но никто из нас не мог предположить, что в моей жизни появится кто-то вроде Леви Брукса и все разрушит.

У мамы была и своя причина уговорить меня взять псевдоним. Когда мне было семь, пропал мой отец, и ее жизнь перевернулась с ног на голову. Меня, разумеется, это тоже затронуло, но у мамы развилась своего рода мания, которая до сих пор никуда не исчезла. Мы так и не узнали, что с ним случилось, но мама считала, что моя неизбежная популярность не должна быть связана с отцом, где бы он (живой или мертвый) ни был.

Сейчас же я была Бет Риверс, и никто не будет знать, что я еще и Элизабет Фэйрчайлд – даже пресса использовала мой псевдоним. И наверняка мне все же удастся найти другое место проживания. Так что, надеюсь, в центре я не задержусь.

– Вы сказали, они не опасны?

– Да, мэм. Там в основном воровки. И мошенницы. – Он приподнял брови. – Так что приглядывайте за вещами.

– Поняла. – Я сделала глоток крепкого кофе.

Снаружи раздался рев мотора.

– Похоже, это Доннер на своем пикапе, – отметил Фрэнсис.

Он встал и посмотрел на меня долгим взглядом. Взял со стола ручку и бумажку.

– Вот, возьмите. Это мой телефонный номер. Вы, конечно, не знаете ни меня, ни моего брата, но, если в «Бенедикт-хаусе» вам придется слишком тяжко, у нас в доме найдется пара свободных комнат. Звоните или просто попросите любого показать вам дорогу к Харвингтон-плейс. Будем рады вас приютить.

Кажется, я молчала слишком долго, но записку взяла.

– Спасибо.

До того как меня похитил незнакомец, я бы восприняла этот жест как проявление доброты и была бы тронута. Я не забыла эти эмоции, но все же приступ паники крепко сжал мне горло.

– Пожалуйста, не волнуйтесь, – сказал Фрэнсис. – Тут так заведено. Все быстро учатся доверять друг другу и становятся друзьями. Иначе нельзя, край тут суровый. Я понимаю ваше беспокойство. Вы можете поспрашивать у местных, они вам скажут, что мы безобидные.

Я чувствовала, что над верхней губой у меня выступил пот.

– Спасибо вам, Фрэнсис. Вы очень добры. И я не волнуюсь, я просто очень тронута. Меня слегка выбило из колеи то, что я забронировала номер в реабилитационном центре для преступников, но я польщена вашим приглашением.

Он все еще вдумчиво меня разглядывал, явно не веря в мою ложь. Потом кивнул:

– Ладно, посадим вас к Доннеру, а то он очень нетерпеливый и, боюсь, вообще не ожидал, что ему сегодня придется кого-то куда-то везти. Уж больно он цветисто ворчал, когда позвонил. У него тот еще юмор, если что, не обращайте внимания.

Фрэнсис взял мою машинку и направился к выходу, пропустив меня вперед.