Книга Тонкий лед, страница 7 – Пейдж Шелтон

– Это хорошо.

– А вы привыкли жить вдали от цивилизации?

– Нет, я прожила всю жизнь в Денвере, Колорадо. Это мое первое… путешествие.

Это снова была ложь. Я родилась в Милтоне, маленьком городке в местечке Озарк штата Миссури, а потом, когда мои книги стали хорошо продаваться, переехала в Сент-Луис. Ни тот, ни другой ничем не напоминали Денвер. Оно и к лучшему.

Фрэнсис нахмурился и прикусил губу:

– Понятно. Ну, со временем вы привыкнете, и, надеюсь, это ненадолго.

– Но я очень хочу здесь остаться.

Он коротко и сочувственно мне улыбнулся.

– Ладно, может, вам действительно на пользу пойдет. – Он наклонился ко мне, уперев локти в колени. – Что, убили кого-то?

– Нет! – Кружка с кофе, которую я пристроила на колене, опасно дернулась. – Я просто хотела уехать.

Фрэнсис кивнул так, словно понимал больше, чем я пыталась сказать.

– Но вы ведь направляетесь в «Бенедикт-хаус», вот я и подумал… К нам давно не приезжали осужденные за убийство, да и то было самозащитой. Сейчас все неопасные, да и большая часть из Анкориджа.

– Я… боюсь, я не понимаю. Убийцы в «Бенедикт-хаусе»?

Фрэнсис посмотрел на меня долгим взглядом, а потом потер подбородок, совсем как его брат.

– Дела-а-а! Это все Виола, черт бы ее побрал, она вам не сказала, да? Взяла деньги – и молчок! Ее предупреждали, чтобы не вела себя так, но жадность… Господи, боюсь, произошло недоразумение.

Пазл начал складываться, но я все же надеялась, что где-то допустила ошибку. Мне нужно было услышать правду своими ушами.

– Пожалуйста, скажите, что на самом деле в «Бенедикт-хаусе»?

– Это реабилитационный центр^[2]. Для бывших преступников. Правда, там только женщины.

– Не уверена, что это спасает ситуацию. – Я на секунду задумалась. – Хотя, наверное, все же да. Но я не хочу жить в реабилитационном центре. Постараюсь найти другое место.

– Есть пара местечек. Несколько летних домиков и хижин. Но сейчас июнь и большая часть уже занята. Здесь отличные места для рыбалки, люди приезжают сплавляться, на китов смотреть, опять же Глейшер-Бей совсем рядом. – Он кивнул своим мыслям. – Не уверен, что вам удастся быстро что-то найти. Обычные люди тоже иногда останавливались в «Бенедикт-хаусе», и обходилось без происшествий, но, как правило, всего на пару ночей, потому что больше нигде мест не было. На сколько вы сняли комнату?

Я с трудом подавила саркастический смешок. Какая ирония: меня, жертву преступления (еще три недели назад я себя в такой роли и представить не могла), перепутали с преступницей, пусть и не «особо опасной». Я вспомнила о своих друзьях и бывших коллегах из полицейского отдела Милтона. Пока мои книги не стали популярными, я работала там секретарем, выполняя роль диспетчера и, в редких случаях, помогала с расчетами. Представляю, как бы они хохотали. В другое время я была бы в восторге от идеи исследовать жизнь в реабилитационном центре для книги, но не после того, что случилось.

– Я рассчитывала на два месяца.

Фрэнсис улыбнулся, на этот раз с еще большим сочувствием:

– Ну, надеюсь, за это время что-нибудь освободится.

– Прекрасно.

Единственным, кто знал, где я нахожусь, была детектив Мэйджорс, которая вела мое дело. Она клятвенно обещала найти Леви Брукса и упрятать за решетку, обещала, что будет держать в тайне информацию о том, куда я сбежала. Именно она привезла меня в аэропорт из больницы, хоть и была против моей самовольной выписки. Мой план, придуманный там же, ее удивил: я восстанавливалась после операции на мозге из-за гематомы, а также после многочисленных порезов, синяков и ссадин. Их я получила, выпрыгнув из фургона Брукса, когда представился ненадежный и крохотный шанс. По крайней мере, именно так я все помнила, хоть и не была на сто процентов уверена, что помню все в верном порядке.