Книга Тонкий лед, страница 65 – Пейдж Шелтон

– Попробуйте все записывать. Во-первых, это поможет вам упорядочить воспоминания. И во-вторых, я считаю, что записанные на бумаге воспоминания теряют свою силу. Проведите эксперимент. Вы все еще не вылечились полностью. Думаю, это должно помочь.

– Я буду записывать.

– Отлично. Как ваше зрение?

– Нормально.

– Я слышу в вашем голосе что-то еще. Что-то не так?

Я поколебалась, обдумывая мысль:

– Я думаю, не вспоминаю ли я отца и деда потому, что мой мозг пытается избежать воспоминаний о том, кто меня похитил. Я немного боюсь того, что еще могу вспомнить. Но хочу вспомнить что-то, что поможет полиции его найти. Не может мой мозг выбирать что-то другое, чтобы плохие воспоминания не всплыли на поверхность?

– Это возможно, но в вашей ситуации возможно практически что угодно. Бет, я бы очень хотела, чтобы вы были здесь. Вам нужен кто-то, с кем можно регулярно обсуждать то, что с вами происходит. Кто-то, кому вы доверяете.

– Я постараюсь кого-нибудь найти.

– Вы уже начали писать книги?

– Хочу попробовать сегодня.

– Это хорошая мысль. Впрягитесь в работу, посмотрите, что из этого выйдет. И звоните мне, если будет нужно.

– Позвоню. Спасибо.

– У меня еще есть время поговорить, вы можете не вешать трубку.

Я помедлила секунду, размышляя.

– Пока все хорошо, доктор Дженеро, но я позвоню обязательно, если будет необходимо.

– Хорошо. Берегите себя, Бет.

– Вы тоже.

Я отключилась и тут же набрала номер детектива Мэйджорс. К моему разочарованию, мне ответил голосовой автоответчик, так что пришлось просто оставить сообщение.

Я положила телефон в карман, отыскала кепку с лосем и посмотрела на часы. Как раз время завтрака. А я снова была зверски голодной.

Уилла по-прежнему была поваром, поэтому на тарелках перед нами снова были вафли и бекон. Виола случайным образом выбрала по кусочку того и другого и протянула тарелку Уилле. Та успешно пережила испытание, и мы все принялись за еду. Лоретта и я обменялись взглядами за столом, но быстро отвели глаза: Виола была слишком наблюдательна, и долго смотреть друг на друга было небезопасно. Кроме того, мое внимание было почти полностью поглощено едой. Я снова уничтожила какое-то ненормальное количество пищи.

Днем, когда в «Бенедикт-хаус» проникал свет, атмосфера сразу становилась более позитивной, и даже преступницы выглядели менее… преступными. Виола, однако, оставалась все такой же грозной. Несмотря на то, что это утро вышло менее напряженным, чем вчерашнее, она провела завтрак в глубокой задумчивости и мало на что обращала внимание.

Я же наслаждалась едой и наконец дошла до момента, когда почувствовала – голодная смерть мне больше не грозит. Я знала, что мой следующий вопрос, скорее всего, испортит всем настроение. Но я готова была с этим смириться.

– Эй, – начала я, сразу привлекая всеобщее внимание, – а кто-нибудь из вас дружил с Линдой Рафферти?

– Только я, – сухо ответила Виола. – Все остальные здесь недавно, и у них было недостаточно времени, чтобы завести с ней дружбу. А что?

– А полиция уже определила, была ли ее смерть убийством или самоубийством? – поинтересовалась я.

– Самоубийством, – быстро ответила Виола.

– Правда? – Я не ожидала такого ответа. – Это точно?

– Точно. Я говорила с Грилом вчера вечером. Он получил ответ от медицинского эксперта из Джуно. Что-то насчет расстояния и пятен крови. Но версия подтвердилась. – По пристальному взгляду, которым Виола наградила Тринити, было ясно, что только из-за уверенности полиции в самоубийстве Линды та не пристрелила шуструю воровку на месте. Или не дала Грилу ее арестовать.