Книга Безмолвные клятвы, страница 9 – Аймэ Уильямс

— Хуже, чем Вы? — Слова выходят острыми, как разбитое стекло. — Вы лучший друг моего отца. Вы на шестнадцать лет старше меня. Вы... — Я обрываю себя, но мы оба знаем, что я собиралась сказать.

Вы убийца.

Мои пальцы подрагивают, ища кисть, утешение холста и цвета. Искусство всегда было моим побегом от мира: от насилия, борьбы за власть, постоянной скрытой угрозы. В своей студии я могла притворяться нормальной. Могла рисовать красоту вместо темноты.

Теперь даже это у меня отнимают.

Маттео встаёт со своего стула, и я борюсь с желанием отступить. Даже на каблуках он возвышается надо мной. Он обходит стол с грацией хищника, останавливаясь достаточно близко, чтобы я могла почувствовать запах его дорогого одеколона, смешанный с нотами аромата виски. Сердце предательски колотится. Я всегда слишком сильно чувствовала его, дажекогда не хотела этого. Даже когда рисовала, я иногда ловила себя на мысли о том, как он двигается, о том огне в его глазах, о...

Нет. Я резко обрываю мысль. Это безумие. Это неправильно.

— Я единственный, кто может сохранить тебе жизнь, — тихо говорит он. — Джонни Калабрезе уже заявил о притязаниях на твою руку. Ты знаешь, что он делает со своими жёнами, Изабелла?

Кровь отливает от моего лица. Все в этом мире знают о последней жене Джонни Калабрезе, которая «случайно» упала с лестницы. И о той, что была до неё, которая «трагически» приняла летальную дозу. Я видела его на семейных торжествах, то, как он смотрит на женщин, словно на игрушки, которые нужно сломать.

— Это безумие, — шепчу я, скорее себе, чем ему. — Я должна готовиться к дипломной выставке. Я должна выпускаться весной. Я должна...

— Ты должна быть жива, — прерывает Маттео, его голос становится жёстче. — Всё остальное второстепенно.

Стук в дверь заставляет меня вздрогнуть. Кармин входит, не дожидаясь разрешения, и от его вкрадчивой улыбки моя кожа покрывается мурашками. Мой дядя всегда смотрел на меня расчётливо, выжидая своего шанса. Сейчас я вижу это предельно ясно: с мёртвым отцом и мной, выданной замуж, кто сможет возглавить семью Руссо, кроме него?

— А, хорошо. Должно быть, вы рассказываете ей об условиях.

— Вон, — рычит Маттео, и что-то в его тоне заставляет даже Кармина отступить.

— Конечно, конечно. Но помни, ответ нужен сегодня. Семья Калабрезе не будет ждать вечно. — Дверь за ним щёлкает, закрываясь.

Я хочу кричать. Я поняла, что всегда раздражала Кармина. Дочь-художница, которая должна была быть сыном. Которая должна была перенять семейный бизнес. Он может получить всё — территорию, власть, кровавые деньги. А я никогда ничего из этого не хотела. Я хотела галерею и перепачканные краской пальцы, нормальную жизнь, где мне не нужно бояться каждую тень.

Я обнимаю себя руками, внезапно мне становится холодно, несмотря на тепло в кабинете. Весь мой мир вновь рушится, и я никак не могу передохнуть. Маттео наблюдает за мной своими пронзительными глазами, которые всегда смотрели в самую душу и видели там слишком много. Даже когда я была моложе, так сильно стараясь избежать этого мира, я ощущала его взгляд.

Когда он смотрел на меня на приёмах и всегда, казалось, знал,где я и что делаю.

Раньше я думала, что он просто друг моего отца. Но были моменты, особенно в последние несколько лет, когда я ловила его, смотрящим на меня немного иначе. Как сейчас, со смесью вины и голода, и от этого у меня сжимается желудок.