Книга Безмолвные клятвы, страница 11 – Аймэ Уильямс

— Делить постель? — Его голос низкий, опасный. Он наклоняется, опираясь руками на подлокотники кресла, заключая меня в ловушку. — Не ставь условий, которые не можешь осилить, девочка. Этот брак будет настоящим во всех смыслах. Меньшее вызовет подозрения.

Моё тело немедленно меня предаёт. Жар приливает к щекам и распространяется ниже, а сердце стучит так сильно, что я уверена — он это слышит. На таком расстоянии его одеколон окутывает меня — нечто дорогое и мужественное, отчего у меня кружится голова. Я вижу проблески серого в синих глазах, лёгкую щетину на челюсти, крошечный шрам над правой бровью. Мой профессиональный взгляд фиксирует эти детали против моей воли, уже зная, как бы я его нарисовала: маслом, в тёмных цветах и острых линиях, опасность, едва сдерживаемая дорогим костюмом.

Делить с ним постель. Слова отдаются эхом в моей голове, принося с собой нежеланные образы.

Нет. Мне противноот собственных мыслей, от того, как моё тело реагирует на его близость. Он лучший друг моего отца. Убийца. Само воплощение мира, из которого я пыталась сбежать.

И теперь я буду его женой. Эта мысль бьёт меня почти физически. Всё, ради чего я работала, мечты о нормальной жизни, которая у меня была, — исчезли. Вместо вернисажей и художественных выставок моя жизнь станет чередой бесконечных благотворительных гала-вечеров и семейных торжеств. От меня будут ждать, что я буду мило улыбаться у его руки, играть в идеальную жену мафиози, как это делает моя мать. Мысль о том, чтобы стать похожей на неё — пустые глаза за дизайнерской одеждой, утопление своего несчастья в таблетках и коктейлях — вызывает приступ тошноты.

Придётся ли мне отказаться от искусства? Станет ли моя студия просто ещё одной комнатой в его особняке, а краски будут собирать пыль, пока я учусь разбираться в устройстве нашего мира? А дети... Господи, он будет ждать детей. Наследников его империи. От мысли о том, чтобы привести невинные жизни в этот кошмар, мне хочется кричать.

— По рукам? — тихо спрашивает он, его дыхание тёплое на моём лице.

Я думаю о своём отце, о Джонни Калабрезе, о жизни, которую я хотела, против жизни, которую меня вынуждают принять. О своей матери, которая променяла душу на безопасность и дизайнерские платья. О Кармине, который использует мой брак, чтобы укрепить власть. О Маттео, который всегда был одновременно безопасностью и тьмой, защитой и угрозой.

Я буду заперта в позолоченной клетке, от меня будут ждать, что я стану идеальной женой одного из самых опасных людей в Нью-Йорке. Больше никаких вечеров в студии, никакой свободы приходить и уходить, когда мне вздумается. Всё будет контролироваться, отслеживаться, организовываться. Всё моё существование сведётся к тому, чтобы быть украшением на руке Маттео ДеЛука.

А по ночам... по ночам мне придётся греть его постель. Моя кожа покрывается мурашками от этой мысли и я ненавижу себя за дрожь, пробегающую по телу. Это не похоже на страх, и это пугает меня больше всего. Как моё тело может так реагировать на того, кто олицетворяет всё то, от чего я убегала?

Наконец, я посмотрела ему прямо в глаза.

— Да, — шепчу я, и этим единственным словом вершу свою судьбу.

Рассвет застал меня в личном спортзале, где я бил тяжёлый мешок точными, жестокими ударами. Каждый удар отдавался эхом в пустом зале, вторя ритму обвинений в моей голове. Чудовище. Хищник. Предатель.