Книга Безмолвные клятвы, страница 12 – Аймэ Уильямс

Пот стекает по моей обнажённой груди, пока я выплескиваю ярость, которая накопилась с тех пор, как Изабелла покинула кабинет. Её прошёптанное «да» преследует меня, наряду с выражением поражения в её глазах — словно я лично погасил в ней какой-то жизненно важный свет.

Мешок выдерживает очередную серию комбинаций. Левый хук. Правый кросс. Апперкот. Каждый удар отдаётся волнами по моим обмотанным бинтами рукам, но боль никак не охлаждает мой разум. Я годами защищал её, издалека наблюдая, как она расцветает в художницу, не давая темноте нашего мира коснуться её невинной души.

Теперь я стал именно тем, от чего ей нужна защита.

Ирония была бы забавной, если бы не была такой чертовски трагичной.

Кровь просачивается сквозь бинты — я снова разбил костяшки. Хорошо. С физической болью легче справляться, чем с воспоминанием о лице Изабеллы после новости о браке. Чем с тем, как она смотрела на меня, словно я монстр.

Она не ошиблась.

Дверь в спортзал открылась, и вошёл Антонио с планшетом в руке. В свои пятьдесят пять мой консильери двигается с той же смертоносной грацией, что и тогда, когда я принял бразды правления семьёй пятнадцать лет назад. Его серебристые волосы и внешность дедули маскируют один из самых острых тактических умов в Нью-Йорке.

— Босс, у нас новости.

Я наношу последний удар, от которого мешок сильно раскачивается на цепи.

— Докладывай, — приказываю я, разматывая руки. Белая марля окрашена в пурпурный — подходящая метафора для того, что я собираюсь сделать с жизнью Изабеллы.

— Семья Калабрезе недовольна помолвкой. Джонни посылает угрозы, — Антонио проводит пальцем по планшету. — Мы усилили охрану вокруг квартиры и студии мисс Руссо. Отец Романо назначен для обеих церемоний — похорон и свадьбы. И... — Он колеблется.

— Что?

— Мать мисс Руссо у главных ворот. Она... довольно настойчиво хочет вас видеть.

— Вот чёрт, уже? — Я выругался по-итальянски. Конечно, Шер явилась сразу, вероятно, чтобы договориться о своей доле в этой сделке. — Отправь её в мой кабинет. Сначала я приму душ.

Тридцатьминут спустя я шёл в одном из своих фирменных чёрных костюмов; волосы всё ещё влажные, когда я вхожу в кабинет и вижу Шер Руссо, расхаживающую по периметру на дизайнерских каблуках. В сорок пять лет она по-прежнему ошеломляюще красива: гладкие светлые волосы и элегантные черты.

Но если красота Изабеллы естественна, бессознательна, то красота её матери — это оружие, тщательно отточенное и приведённое в действие. У них одна и та же бледная кожа и тонкие черты, но в Шер есть жёсткость, которую Изабелла пока не постигла. Пока.

— Как ты посмел? — шипит она, резко оборачиваясь ко мне, её лицо — идеальная маска материнского гнева. — Мой муж ещё даже не остыл в могиле, а ты уже принуждаешь мою дочь к браку?

— Сядь, Шер, — говорю я холодно, мне уже осточертели её закидоны. — Мы оба знаем, что ты здесь не из-за материнской заботы.

Маска резко спадает, когда она садится, элегантно скрестив ноги. Даже в трауре она идеально уложена, ни один платиновый волос не выбился из причёски. Её чёрное платье от Шанель, вероятно, стоит больше, чем большинство людей зарабатывают за месяц.

— Хорошо. Давай обсудим цифры.

— Твоё содержание продолжится. Целевой фонд Изабеллы остаётся нетронутым, — Я сажусь за стол, уже устав от разговора. — Это не подлежит обсуждению.