Книга Безмолвные клятвы, страница 5 – Аймэ Уильямс

Контроль. Это то, что отличает таких людей, как я, от обычных головорезов. Это то, что сохраняло мне жизнь в течение пятнадцати лет во главе этого бизнеса; то, что построило империю ДеЛука такой, какая она есть сегодня. Но наблюдать, как лучший друг умирает на больничной койке, как гаснет свет в его глазах, но ты не в состоянии ему помочь... ну, некоторые вещи невозможно контролировать.

Лёд в стакане звенит, когда рука сжимается. Я не должен был отпускать его одного на ту встречу. Я чувствовал, что что-то не так: когда он настаивал на встрече с этими чёртовыми Калабрезе без прикрытия, когда он заканчивал подготовку последние несколько недель. Будто знал, что его ждёт.

— Ещё отчёт, Босс. — Антонио возникает из теней моего кабинета, как всегда, бесшумно. Мой самый доверенный капо кладёт папку из плотной бумаги на стол, его лицо с глубокими морщинами омрачено. — Записи видеонаблюдения подтверждают: это была семья Калабрезе.

Я с силой сжимаю челюсть, пока не чувствую во рту привкус меди. Я предупреждал Джо об этом, чёрт возьми, три недели назад, предоставив разведданные, доказывающие, что Калабрезе замышляют что-то. Но он упрямился, убеждённый, что сможет справиться с ними в одиночку.

— Я уже когда-то имел дело с такими, — сказал он, отмахнувшись от моих опасений.

Теперь он мёртв, и его дочь...

Господи. Изабелла.

Её вид в больнице преследует меня: эти дикие тёмные волосы и опустошённые ореховые глаза, невероятно похожая на свою мать двадцать с лишним лет назад, до того, как Шер превратилась в помешанную на высшем свете гарпию, какой она является сейчас.

Но если красота Шер всегда была расчётливой, то красота Изабеллы бьёт, как удар под дых.

Неприкрытая. Настоящая. Опасная, но она сама этого даже не осознаёт.

— Каковы потери? — Мой голос,словно гранит, не выдаёт внутреннего смятения. Жизнь, проведённая в работе, позволяет легко скрывать то, как мои руки хотят задрожать, как горе и гнев ведут войну в моей груди.

— Они пытаются забрать всю территорию Руссо. Без Джованни... — Антонио колеблется, тщательно подбирая слова. — Кармин уже принимает предложения об альянсах. Некоторые семьи считают, что Руссо теперь уязвимы.

— Так и есть. — Я встаю, подходя к окну. Моё отражение смотрит на меня: в тридцать восемь я в расцвете сил, а серебро, проступающее в тёмных волосах на висках, лишь добавляет мне авторитета. Того самого авторитета, который не смог спасти моего лучшего друга. — А как насчёт безопасности Изабеллы?

Едва заметное изменение в стойке Антонио говорит само за себя ещё до того, как он открывает рот.

— Ходят слухи, — Он прочищает горло. — Джонни Калабрезе... он расспрашивал о ней. Некоторые поговаривают, что он планирует принудить её к браку, чтобы таким образом закрепить за собой активы Руссо.

Хрустальный стакан разбивается в моей руке, осколки впиваются в ладонь. Кровь капает на дорогой ковёр, но я едва замечаю это. Гнев, который я подавлял весь день, взрывается при мысли о Джонни Калабрезе рядом с Изабеллой. Этот человек — садист, известный тем, что ломает свои игрушки: две мёртвые жены за пять лет и обе смерти признаны «несчастными случаями».

Брак с ним стал бы для Изабеллы смертным приговором.

Мой телефон вибрирует. Сообщение от Кармина.

”Нужно обсудить будущее Изабеллы. Стервятники уже кружат.”