Книга Безмолвные клятвы, страница 37 – Аймэ Уильямс

Тем не менее, его присутствие заполнило комнату, как дым, мешая дышать, мешая думать. Когда он наконец ушёл, призрак его одеколона остался, напоминая мне о том, какова на вкус его кожа.

Резкий стук прервал мои размышления. Входит Бьянка, уже одетая в платье подружки невесты из тёмно-синего шёлка. Она выглядит в точности так, как должна выглядеть принцесса мафии: элегантный вид и роскошная грация. Тёмные волосы собраны в сложный узел, макияж идеален, поведение излучает холодное презрение. Сходство с отцом поразительно, особенно в том, как она держится, — словно владеет каждой комнатой, в которую входит.

— Папа хочет знать, ты всё ещё согласна? — прямо говорит она.

В комнате воцаряется тишина. Даже мать прекращает суетиться, чтобы уставиться на меня, ожидая ответа.

Я встречаюсь с глазами Бьянки в зеркале — стально-голубыми, как у Маттео, но почему-то более жёсткими. Касаюсь кулона, словно чтобы поддержать себя.

— Скажи ему, что мы встретимся у алтаря.

Она приподнимает идеально очерченную бровь.

— Даже после того, что Джонни притащил прошлой ночью?

Моя рука замирает на кулоне.

— О чём ты говоришь?

— Ты не знаешь? — Улыбка Бьянки жестока, в глазах блестит злорадство. — О том, как на самом деле умерла моя мать? О том, как замешан папа в этом?

— Бьянка! — Мария пытается вмешаться, голос отчаянный, она тревожно ломает руки. — Сейчас не время...

— Нет, — отрезает Бьянка, — она должна знать, за кого выходит замуж. Дедушка Джузеппе хоте...

— Не смей. — Голос Маттео режет, как сталь. — Не смей даже думатьо том, чего он хотел.

Я никогда раньше не слышала от него такого тона. Это не гнев — это что-то более глубокое, более тёмное. Температура в комнате, кажется, падает на десять градусов.

— Хватит, — Его голос жёсткий и всё моё тело улавливает его присутствие, еще до того, как я успеваю обернуться.

Он заполнил дверной проём в своём свадебном смокинге, и на мгновение я забыла, как дышать. Сшитый на заказ Tom Ford сидит на нём, как грех, подчёркивая широкие плечи и узкие бёдра. Тёмные волосы уложены как надо, серебро на висках ловит свет. Но именно его лицо губит меня: стально-голубые глаза пристально смотрят, впиваясь в мои, челюсть покрыта щетиной, в напоминание о прошлой ночи.

Он выглядит опасно, потрясающе и совершенно слишком привлекательно для моего душевного равновесия.

— Оставьте нас сейчас.

— Но по традиции жених не должен... — начинает мать, но резкий взгляд Маттео останавливает её на полуслове.

— Я сказал, оставьте нас. Сейчас же.

Комната мгновенно пустеет по его команде, оставляя меня наедине с будущим мужем. Я поднимаюсь от туалетного столика, остро осознавая, что на мне только шёлковый халат, а волосы уложены лишь наполовину. Его глаза скользят по мне и я ощущаю каждый взгляд, словно физическое прикосновение.

— О чём она? — требую я, гордая тем, что мой голос не дрожит, несмотря на учащённое сердцебиение. — Чего я не знаю о Софии?

Челюсть Маттео сжимается, пока он смотрит на меня. Его взгляд падает на кулон на шее, немного смягчаясь.

— Не сейчас, Изабелла.

— Нет, сейчас. Мне нужна правда до того, как я пойду к алтарю, — Я подхожу ближе, влекомая к нему, несмотря на гнев, несмотря на страх. Его одеколон окутывает меня: эта знакомая смесь специй и опасности, от которой кружится голова.