Книга Безмолвные клятвы, страница 38 – Аймэ Уильямс

Он тоже подходит ближе, протягивая руку, чтобы коснуться кулона на моей ключице. Прикосновение его пальцев к коже посылает электрический разряд по телу.

— Всё сложно, — говорит он.

— Тогда упрости всё, — Почему он всегда говорит загадками? Почему он всегда такой раздражающе сдержанный, в то время как я едва не разваливаюсь на части?

Его рука скользит вверх, чтобы погладить щеку, и, несмотря ни на что — все секреты, всю ложь, всю опасность, — я тянусь к его прикосновению. Моё тело — предатель, жаждущий его близости, даже когдаразум требует ответов.

— Сложность в том, что я расскажу тебе всё сегодня ночью. После того, как ты станешь моей женой. После того, как будешь в безопасности.

— В безопасности от чего? — Моё сердце колотится о рёбра, хотя не уверена, от его близости, его прикосновения или от предупреждения в его словах.

— От решения, которое может привести к твоей смерти, — Его голос грубеет, когда его большой палец касается скулы. Так близко я вижу серые искорки в его глазах, могу сосчитать каждую тёмную ресницу. — У семьи Калабрезе есть люди внутри церкви. Если ты не доведёшь эту свадьбу до конца...

Угроза повисает в воздухе между нами. Я закрываю глаза, чувствуя тепло его руки на щеке, тяжесть кулона на шее. Всё во мне хочет наклониться вперёд на эти несколько сантиметров, чтобы снова почувствовать вкус его губ, потеряться в греховном удовольствии, которое, я знаю, он может подарить.

Вместо этого я заставляю себя сосредоточиться.

— Хорошо, — шепчу я. — Значит, сегодня ночью. Но я хочу всё, Маттео. Каждую горькую правду, каждый секрет. Или этот брак не продлится до утра.

Его большой палец касается нижней губы, и моё дыхание прерывается от этого интимного жеста. Я так сильно хочу, чтобы он поцеловал меня, что это причиняет боль. Хочу забыть о секретах и лжи и просто потеряться в жаре, который всегда вспыхивает между нами.

— Распусти волосы, — бормочет он, голос его похож на гравий. — Тебе идёт с распущенными.

Затем он уходит, оставляя меня наедине с отражением и стойкой уверенностью в том, что я выйду замуж за мужчину, которому не

могу доверять, но которого всё сильнее желаю. Что хуже всего? Я не уверена, что пугает меня больше: секреты, которые он хранит, или то, как сильно я хочу его, несмотря на них.

Менее чем через четыре часа я пойду по проходу одна. Ни отца, чтобы передать меня, ни мечтаний о настоящей любви, чтобы дать надежду. Только политические альянсы, угрозы смерти и сводящее с ума влечение к мужчине, который окружён тайнами и тьмой.

Ну и свадьба.

Собор смолкает, когда открываются двери. Собор Святого Патрика взмывает над нами, весь в готических арках и витражах; это то самое место, где мы прощались с Джованни всего лишь вчера. Запах похоронных лилий всё ещё витает под сегодняшними розами, напоминание слишком острое, чтобы его вынести. Мой лучший друг должен был быть здесь, стоять рядом, пока я женюсь на его дочери. Вместо этого его призрак преследует каждую тень, каждую прошептанную молитву.

Вчера эта церковь хранила его гроб. Сегодня она будет свидетельствовать, как его дочь становится моей женой. Ирония не ускользает от меня, как и от сотен расчётливых глаз, наблюдающих со скамей.

Каждая крупная семья в Нью-Йорке заполняет древние деревянные сиденья, женщины увешаны драгоценностями, мужчины в костюмах от кутюр, которые едва прикрывают оружие. Семья Руссо занимает первые три ряда со стороны невесты, их красные розы отмечают территорию. Калабрезе сидят напротив, белые лилии — их знак. За ними Маркони с жёлтыми орхидеями, Вителли с белыми гардениями. Сад верности и угроз, всё идеально аранжировано.