Книга Безмолвные клятвы, страница 122 – Аймэ Уильямс

Следующее изображение заставило кровь застыть в жилах. Марио стоял у офисного здания Елены, прислонившись к её машине с напускной небрежностью. Он улыбался — той самой убийственной улыбкой ДеЛука, которая, похоже, передавалась генетически, — и хотя выражение лица Елены было настороженным, я видела, как она слегка опускает защиту, слушая его. В отличие от контролируемой силы Маттео, Марио излучал дикое обаяние, притягивающее людей вопреки их воле.

Это зрелище напугало меня больше, чем любое столкновение с Джонни Калабрезе.

— Когда это сняли? — Я боролась с тем, чтобы голос звучал ровно, несмотря на бешеное сердцебиение. Елене и так досталось. Последнее, что ей было нужно, — это очередная проблема с семьей ДеЛука.

— Вчера. — Антонио перелистнул на другое изображение, заставившее нескольких капо мрачно пробормотать что-то себе под нос. Марио выходил из кафе с Энтони Калабрезе; оба мужчины были в безупречных костюмах, которые, вероятно, стоили больше, чем большинство людей зарабатывает за месяц. Они смеялись над чем-то, склонив головы в заговоре. От этого непринуждённого товарищества у меня по спине пробежал холодок — это была не случайная встреча.

— Он налаживает связи, — прорычал Сальваторе, сжимая на столе покрытую шрамами руку. — Сначала предательство Кармина, затем смерть Джонни... он видит слабость в нас.

— Марио всегда знал, как использовать хаос, — добавил Виченте, его акцент усилился от эмоций. — Как акула, чующая кровь в воде.

— Слабости нет, — тихо сказал Маттео, но его ладонь нашла мою под столом. Нежное пожатие дало мне опору, даже когда страх сжал горло. — Мой брат сделал свой выбор пять лет назад. Он это был неверный выбор.

— Что он сделал? — Слова вырвались прежде, чем я смогла их остановить. Реакция в комнате была мгновенной и острой. Альберто перекрестился, а лицо Виченте потеряло краски. Даже Антонио, обычно невозмутимый, встревожился. — За что его изгнали?

Тишина опустилась, словно лезвие. Даже привычные городские звуки заокнами приглушились, словно сама природа затаила дыхание. Наконец Маттео сжал мою руку один раз, прежде чем отпустил.

— Он нарушил наше самое священное правило, — произнёс он, и этот голос — тот смертельно мягкий тон, который обычно предшествует насилию, — заставил нескольких капо поерзать на стульях. Один даже ослабил воротник. — Семья прежде всего. Всегда семья прежде всего.

— Он пытался убить папу, — сказала Бьянка позади нас и когда я обернулась, выражение её лица перехватило мне дыхание. Исчезла моя уверенная падчерица, сменившись ребёнком, пережившим тот ужас, который причинил Марио. Её руки задрожали, когда она продолжила: — Использовал меня как приманку, когда мне было двенадцать. И у него бы всё получилось, если бы... — Она замолчала, но смысл был ясен.

Если бы Маттео не выбрал дочь вместо брата.

— И теперь он вернулся. — Я снова посмотрела на фотографии, видя их уже по-новому. Марио с Еленой, с Энтони — не просто плетёт сеть, а тщательно выбирает цели. Людей, которые нам дороги. Людей, с которыми у нас сложные отношения. — Снова использует наших людей против нас.

— Не в этот раз. — Маттео встал, авторитет исходил от него, как жар. Даже старейшие капо инстинктивно выпрямились. В его голосе звучал тон, не терпящий возражений, напоминающий всем, почему он — самый страшный человек в Нью-Йорке. — Антонио, усилить охрану всех членов семьи. Я хочу, чтобы Елену доставили в особняк, пока мы не разберёмся в ситуации. И достань мне всё о передвижениях моего брата с тех пор, как он покинул Нью-Йорк.