Книга Безмолвные клятвы, страница 123 – Аймэ Уильямс

Капо мгновенно приступили к действиям, каждый со своими задачами. Вскоре остались только мы четвером — Маттео, Бьянка, Антонио и я. Внезапная тишина стала гнетущей, как воздух перед бурей.

— Вилла в Тоскане, — мягко сказал Маттео, и что-то в его тоне заставило моё сердце пропустить удар. — Это не просто отпуск. Это безопасное место, вне доступа Марио. Там, где они никогда не подумают искать.

— Ты хочешь, чтобы мы бежали? — голос Бьянки сорвался от обиды. Она снова звучит ребёнком, уязвимой настолько, что, вопреки всему, во мне вспыхнули материнские инстинкты.

— Я хочу, чтобы вы были в безопасности. — Он поворачивается к дочери, обхватывая её лицо с той нежностью, от которой у меня всегда сжимается сердце. — Обе. Все вы. — Его взгляд многозначительноскользнул к моему животу, где под итальянским шёлком растёт наш ребёнок. Три жизни, которые теперь нужно защищать. Три потенциальные мишени.

— Вместе мы сильнее, — возражаю я, подходя ближе к ним обоим. Утренняя тошнота теперь кажется далёкой, сменившись ясностью, рождённой страхом. — Стоит нам разделиться, и мы дадим ему шанс.

— Она права, — добавляет Антонио, игнорируя грозный взгляд, который бросает на него Маттео. — Марио ждёт, что ты отошлёшь их. Он будет следить за аэропортами, привычными маршрутами. И если у него уже есть люди внутри нашей организации... — Он позволил намёку тяжело повиснуть в воздухе.

Челюсть Маттео сжалась, но прежде чем он успевает ответить, в дверном проёме появляется Мария. Обычное спокойствие экономки ушло, её руки слегка дрожали.

— Сэр? Доставка для миссис ДеЛука.

Она протягивает небольшую коробку, завёрнутую в чёрную шёлковую бумагу и перевязанную кроваво-красной лентой. Ни открытки, ни пометки, указывающей на отправителя. От этой элегантности у меня мурашки бегут по коже — словно от красивой змеи, свернувшейся перед броском.

Я инстинктивно потянулась к ней, но Маттео оказался быстрее.

— Не трогай, — приказывает он, забирая свёрток сам. В его голосе зазвучала та командная нотка, которая обычно заставляет всех подчиняться беспрекословно. — Антонио...

Но слишком поздно. Пронзительный вой наполняет воздух, механический и неправильный, звук, который издавала бы сама смерть, если бы у неё был голос. Глаза Маттео встречаются с моими на одно застывшее мгновение — страх, любовь и ярость борются в этих стально-голубых глубинах. Затем он сорвался с места, швыряя коробку в окно кабинета.

Взрыв сотряс комнату, разбивая стёкла и извергая пламя. Маттео сбил нас с Бьянкой с ног, укрывая за своим столом, пока в помещение врывалась охрана. Хаос оглушает — выкрикиваемые приказы, звон разбитого стекла, вой далёких сирен. Едкий запах дыма смешивается с порохом и страхом.

Затем на всех наших телефонах одновременно раздаётся сигнал.

От сообщения, высветившегося на экране, кровь застыла в жилах:

”Добро пожаловать в семью, маленькая художница. Пора сыграть в игру.”

Дым клубился сквозь разбитые окна кабинета, едкий и резкий в лёгких, пока охрана прочёсывала территорию. Радиопереговоры и тактические манёвры сливаются в знакомую симфонию контролируемого хаоса, но я едва замечаю это. Всё, на чём я могу сосредоточиться, — это драгоценная тяжесть жены и дочери в руках, их тела всё ещё укрыты моим, хотя опасность миновала. Я не отпускаю их — не могу отпустить, — когда сообщение Марио вопит в разуме: «Пора сыграть в игру».