Книга Запретная месть, страница 82 – Аймэ Уильямс

— Чего? Предать меня? Помочь человеку, который пытался уничтожить всё, что я люблю? — Её слова ранили глубже любого ножа. — Оставь свои объяснения при себе, Елена. Я доверяла тебе свою жизнь, свою семью, своих детей. А ты… — её голос надломился, и этот звук что-то разрушил внутри меня. — Ты была единственным человеком, от которого я не ждала удара.

Всхлип прорвался сквозь её слова, глубокий и надрывный. А затем её тон стал пугающе жестким.

— Надеюсь, вы с Марио получите именно то, что заслужили.

Связь оборвалась.

Ноги подкосились, когда до меня дошел масштаб катастрофы. Браслет. Такая простая оплошность. Такая смертельная ошибка.

И тут меня настигло еще одно осознание — Белла знает о моей беременности. А значит, знает и Энтони. Белла это подтвердила.

Комната пошла кругом, паника когтями впилась в грудь, крадя дыхание. Сердце колотилось о ребра, словно пыталось вырваться на волю.

— Елена? — голос Марио прозвучал откуда-то издалека, будто под водой. Тьма застилала взор, пока я жадно хватала воздух, который не желал наполнять легкие. Последнее, что я почувствовала, — как он подхватил меня, и его знакомый одеколон смешался с металлическим привкусом страха у меня во рту.

Я пришла в себя в другой комнате под замеренный писк мониторов. Это не больница — слишком роскошно, слишком приватно. Кремовые стены, подлинники картин между пуленепробиваемыми окнами… Очередная конспиративная квартира. Вероятно, один из многочисленных запасных планов Марио.

Марио сидел рядом; его привычная опасная грация смягчилась чем-то подозрительно похожим на страх. Если судить по тому, как крепко он сжимал мою ладонь, он не выпускал её с того самогомомента, как я потеряла сознание.

— С ребенком всё в порядке? — спросила я первым же делом, и моя рука инстинктивно потянулась к животу.

— С ним всё хорошо, — заверил он меня, но в его голосе прорезались нотки, которых я никогда раньше не слышала — нечто собственническое. От этого звука у меня внутри всё сжалось и на этот раз не от токсикоза. — Но ты не встанешь с постели, пока врач не даст добро. Хватит игр. Никакого больше риска.

— Нам нужно уходить, — слабо возразила я. — Если Маттео…

Его поцелуй заставил меня умолкнуть; он был куда нежнее наших привычных отчаянных ласк.

— Сейчас важно только одно: чтобы ты была в безопасности, — прорычал он мне в губы. — Вы оба.

Моя рука накрыла его ладонь, прижимая её к животу, где рос ребенок его врага. Этот жест казался невероятно интимным и до боли правильным.

— Прости меня, — прошептала я, хотя сама не знала, за что именно прошу прощения. За браслет? За Беллу? За каждое решение, которое привело нас в эту точку?

— Не надо. — Его голос охрип от эмоций, которых я прежде у него не замечала. — Не извиняйся за то, что выбрала меня.

Но где-то вдалеке завыли сирены, приближаясь с каждым ударом сердца. И я невольно задумалась: доживем ли мы вообще до того дня, когда сможем пожалеть о своем выборе? Будет ли у этой малышки шанс вырасти в мире, где поступки матери не прокляли её еще до появления на свет?

Писк медицинских мониторов наполнил спальню конспиративной квартиры, а я наблюдал за тем, как спит Елена. Даже во сне она оберегающе прижимала ладонь к растущему животу. В предрассветном свете она казалась почти неземной: золотистые волосы рассыпались по подушке, длинные ресницы отбрасывали тени на слишком бледные щеки.