Книга Запретная месть, страница 5 – Аймэ Уильямс

Вопреки брендовой одежде, в нем сквозит нечто звериное — словно волк играет в прирученного пса.

— ДеЛука. — Его ирландский акцент заполняет кабинет. Он опускается в кожаное кресло напротив стола, пока мой помощник спешно ретируется. — Твой воробушек зря времени не теряет.

Аккуратно откладываю фотографии, сохраняя бесстрастное выражение лица.

— Елена поставляет ценные сведения.

— О да, это так. — Его холодные зеленые глаза изучают меня с хищным интересом. — Хотя до меня доходят слухи, что она привлекла и иное внимание. Юный Энтони Калабрезе, похоже, весьма увлечен твоим информатором.

При упоминании Энтони в груди шевелится что-то темное. Я получал похожие доклады: он кружит вокруг Елены, словно акула, почуявшая кровь.

— Интересы Энтони не имеют значения, — бросаю я с деланным безразличием.

— Разве? — Шеймус достает сигару, даже не подумав спросить разрешения закурить. Дымклубится между нами, словно яд. — Поговаривают, он расспрашивает о ней. О ее связях с семьей ДеЛука. О том, почему такая хорошенькая планировщица уделяет столько времени изучению схем безопасности.

Дверь снова отворяется, и внутрь вплывает Шиван О'Коннор; ее платье от Valentino резко контрастирует с угрозой старой гвардии, исходящей от отца.

Я наблюдал за ее борьбой последние годы: попытки втащить империю О'Конноров в современную эпоху, пока отец цепляется за традиции. Там, где он — едва сдерживаемое насилие, она — глянцевая утонченность, скрывающая лезвие бритвы.

Шиван ведет неравный бой: блестящие предложения о криптовалюте и цифровом банкинге постоянно разбиваются об упрямую приверженность Шеймуса «проверенным методам». Она видит будущее организации — легальные фасады, технологические инновации, неотслеживаемые транзакции, — но Шеймус предпочитает решать дела по старинке.

Кровью и переломанными костями.

Слухи о ней отличаются от тех, что ходят об отце: если жестокость Шеймуса предсказуема, то Шиван — это с трудом сдерживаемая буря. Все знают, что она модернизирует операции из-за кулис через своего доверенного капо Шона Мерфи, сохраняя при этом идеальный имидж любимицы светского общества.

Она — воплощение того, каким должно быть следующее поколение криминальных семей, если бы только старая гвардия ослабила свою хватку.

Но их объединяют эти холодные зеленые глаза, от которых ничего не скроется — глаза, становящиеся ледяными за миг до приказа об убийстве, отдаваемого так же обыденно, как заказ обеда.

— Мальчишка Калабрезе задает неправильные вопросы, — произносит Шиван, присаживаясь на подлокотник отцовского кресла. — Он видит в ней светскую даму, которую можно затащить в постель. А должен бы задаться вопросом, почему ее так интересуют транспортные накладные ДеЛука.

Я сохраняю непроницаемое выражение лица, но внутри уже идет анализ. Шиван всегда была проницательнее отца, более чувствительной к тончайшим сдвигам власти, которые большинство мужчин упускают из виду.

То, что она заметила интерес Елены… настораживает.

В памяти вспыхивает первая встреча с Шеймусом О'Коннором — пять лет назад, сразу после изгнания, когда я сгорал от ярости после инцидента с Бьянкой. Я вошел в этот самый кабинет — тогда его, а не мой, — движимый лишь ненавистьюи жаждой мести. Шеймус выслушал мое предложение, методично ломая пальцы какому-то бедолаге прямо у меня на глазах.