Книга Запретная месть, страница 7 – Аймэ Уильямс

— Разумеется. — Он поднимается с удивительной для его габаритов грацией. — Передавай привет хорошенькой организаторщице. И Марио? — Его голос твердеет. — Помни о нашем уговоре. Империя ДеЛука падет, так или иначе.

Он подходит ближе, и я улавливаю слабый запах крови, пробивающийся сквозь дорогой одеколон.

— Не позволяй паре красивых глаз отвлечь тебя от цели. Я бы не хотел разбираться с этой ситуацией… лично.

Угроза повисает в воздухе тяжелым грузом. Я видел, что бывает, когда Шеймус берется за дело лично. Последний, кто предал его доверие, стал наглядным пособием для остальных — части его тела вылавливали в Бостонской гавани неделями.

Мне потребовались месяцы, чтобы заслужить доверие О'Конноров после изгнания, проходя через всё более жестокие проверки на верность. Я выдержал каждую, зная, что любой акт насилия — это шаг к моей мести Маттео.

Шиван задерживается после ухода отца, изучая меня своим расчетливым взглядом.

— Будь осторожен, — произносит она наконец. — Елена Сантьяго вовсе не простая пешка, какой её все считают. Она напоминает мне меня саму в этом возрасте: видит возможности, которые упускают другие, и готова на всё, чтобы ими воспользоваться.

— Этопредупреждение или угроза? — спрашиваю тихо, с опасными нотками в голосе.

Её улыбка — чистый оскал хищника.

— Считай это… профессиональной вежливостью. В конце концов, мы не такие уж разные, ты и я. Оба боремся за признание в мире, который цепляется за старые иерархии.

Когда она уходит, я открываю последнее фото Елены. Она смеется над чем-то, сказанным Беллой: голова запрокинута, шея обнажена. Прекрасная и опасная, как клинок.

Следом приходит еще одно сообщение:«Если у тебя нет возражений?»

Я смотрю на эти слова, слыша скрытый в них вызов. Она проверяет меня, смотрит, как я отреагирую на интерес Энтони. Ведет свою партию внутри нашей игры. Точно так же, как я поначалу играл с О'Коннорами, позволяя им думать, что они лепят из меня идеальное оружие против моего брата, пока сам выстраивал собственную сеть, свою базу власти.

Я прекрасно вижу совпадения. Елена действует точно так же, как когда-то я: использует чужие предубеждения как ширму для своих истинных целей.

Вопрос лишь в том, готова ли она заплатить ту же цену. Понимает ли, что перейти дорогу О'Коннорам — совсем не то же самое, что пойти против ДеЛука. Мой брат бывает жесток с врагами, но Шеймус?

Шеймус превратил жестокость в искусство.

— Осторожнее, мой юный стратег, — бормочу я, уже просматривая рейсы до Нью-Йорка. — В некоторых играх сгорают все участники без исключения.

Пальцы касаются шрама на плече — места, куда полгода назад угодила пуля Беллы. В тот день жена брата проявила милосердие, вновь доказав, что главная слабость Делука — сентиментальность. Вера в то, что семья важнее власти.

Елена Сантьяго — вовсе не та простая пешка, какой казалась. Она превращается в королеву на шахматной доске, скользя по нашему миру со смертоносной точностью.

Остается лишь один вопрос: какую партию она разыгрывает на самом деле?

Я изучала свое отражение в напольном зеркале, поправляя складки красного платья от Версаче. Шелк льнет к коже, словно касание любовника; вырез достаточно глубок, чтобы соблазнять, но при этом сохраняет утонченность. Бриллианты Картье ловят свет — прошлогодний подарок Беллы на день рождения, отзывающийся в груди очередным уколом вины.