Книга Я выбираю развод, страница 99 – Аврора Сазонова

— Спасибо, что вернулась, — говорит он тихо, и голос не требует, не давит, просто констатирует факт с облегчением.

— Я вернулась не ради тебя, — отвечаю честно, вставая медленно с Тимуром на руках. — Вернулась ради него. И ради себя. Но есть условия.

Саша кивает серьезно, лицо становится собранным, деловым, словно готовится к важным переговорам.

— Слушаю внимательно.

Перечисляю по пунктам, которые обсуждали с Анной Сергеевной: отдельная комната, продолжение терапии без перерывов, никакой интимной близости до готовности, возможность уйти в любой момент без объяснений, финансовая подушка на случай экстренного отъезда. Говорю твердо, четко, не оставляя места для двусмысленности, и Саша слушает молча, не перебивает, только кивает после каждого пункта.

— Согласен на все, — отвечает он, когда заканчиваю. — Без условий и возражений. Твоя спальня свободна, я сплю в гостиной на диване. Деньги на счет переведу завтра, сколько скажешь. Терапию поддерживаю полностью, если нужно возить тебя на сеансы, скажи, буду возить. Насчет близости даже не думай, я не трону тебя, пока сама не захочешь.

Слова правильные, но верить пока страшно, и внутри скребется недоверие когтями, не дает расслабиться.

— Хорошо, — киваю коротко. — Тогда покажи мне спальню.

Саша поворачивается, идет вперед по коридору к лестнице, и иду следом с Тимуром на руках. Малыш тяжелеет, руки начинают затекать, но не отпускаю, нужно чувствовать его вес, тепло, реальность того, что он рядом.

Поднимаемся на второй этаж, Саша открывает дверь спальни, которую делили десять лет, и комната встречает знакомой обстановкой. Большая кровать с белым бельем, шкаф у противоположной стены, туалетный столик у окна, где раньше наносила макияж по утрам. Все чисто, аккуратно, пахнет свежестью и чем-то цветочным, явно горничная убирала недавно.

— Постель свежая, — говорит Саша, останавливаясь у двери. — Если что-то не так, скажи, поменяю. В шкафу твои вещи, все на местах, не трогал ничего.

Захожу внутрь, оглядываю комнату внимательно, и внутри не поднимается паника, которой боялась. Просто пустота, нейтральность, словно смотрю на гостиничный номер,а не на место, где спала десять лет.

— Хорошо, — говорю тихо. — Спасибо.

Саша кивает, отступает на шаг назад.

— Ужин будет готов через полчаса. Если проголодаешься, спускайся. Или я могу принести сюда, если хочешь есть одна.

Предложение неожиданное, и смотрю на него удивленно, потому что раньше Саша никогда не готовил, считал это женской работой.

— Ты готовишь? — уточняю с недоверием.

Он усмехается криво, без радости.

— Учусь. Месяц без тебя научил многому. Пока получается не идеально, но съедобно. Тимур ест, значит, не яд.

Слова звучат с самоиронией, и внутри что-то теплеет от этого признания. Учится готовить. Меняется действительно, не только на словах.

— Спущусь, — решаю после паузы. — Поем вместе с Тимуром.

Саша улыбается слегка, кивает и уходит, закрывая дверь за собой тихо. Остаюсь одна в спальне с сыном на руках, и сажусь на край кровати медленно, чувствуя, как матрас прогибается под весом. Мягко, удобно, так непохоже на жесткую кровать в коммуналке, где спина затекала по ночам.

Тимур ерзает на коленях, тянется к туалетному столику, где стоят флаконы духов, и опускаю его на пол осторожно, придерживая, пока не встанет устойчиво. Он делает несколько шагов, цепляется за край стола, и смотрю на него, не отрываясь, впитываю каждое движение, каждый звук.