Книга Я выбираю развод, страница 100 – Аврора Сазонова

Вот так проходит первый вечер дома: ужин за столом втроем, где Саша подает простую, но вкусную пасту с овощами, кормит Тимура терпеливо, вытирает испачканный ротик салфеткой аккуратно. Разговоров почти нет, только короткие реплики о бытовых вещах, и это нормально, потому что большего пока не готова.

Укладываю Тимура спать в его комнате, пою колыбельную дрожащим голосом, и малыш засыпает быстро, обнимая плюшевого зайца. Целую в лобик, накрываю одеялом и ухожу тихо, прикрывая дверь неплотно, чтобы слышать, если проснется.

Иду в свою спальню, закрываю дверь на замок, и только тогда позволяю себе выдохнуть полной грудью. Первый день прошел без катастроф, без криков, без паники. Саша держит слово пока, и это уже больше, чем ожидала.

Неделя проходит в странном, напряженном ритме, где каждый день похож на предыдущий, но одновременно наполнен маленькими изменениями, которые накапливаются медленно, как снег на ветках перед лавиной. Саша встает раньше меня, готовит завтрак,и запах кофе и тостов проникает в спальню сквозь закрытую дверь, будит мягко, без резкости будильника. Спускаюсь на кухню в халате, волосы собраны в небрежный пучок, лицо без макияжа, и он смотрит на меня коротко, кивает в знак приветствия, но не лезет с расспросами о том, как спала, что снилось, как себя чувствую.

— Кофе готов, — говорит он просто, наливая в мою любимую кружку, ту самую, с синими цветами, которую подарил на третью годовщину свадьбы.

Беру кружку дрожащими пальцами, и горячий фарфор обжигает ладони приятно, отвлекает от мыслей, которые роятся в голове назойливыми мухами. Делаю глоток, и кофе крепкий, горький, без сахара, именно такой, какой люблю, и внутри что-то сжимается от того, что он помнит эти мелочи.

Тимур сидит в высоком стульчике, размазывает кашу по столику пухлыми ручками, и смеется звонко, когда капля падает на пол. Саша вытирает стол терпеливо, и в движениях его нет раздражения, которое раньше появлялось от малейшего беспорядка.

— Я пойду на работу через час, — сообщает он, доедая тост. — Светлана Петровна приедет к девяти. Если что-то понадобится, звони, приеду сразу.

Киваю молча, потому что голос застревает в горле комом, и слова не хотят выходить наружу. Саша уходит наверх, собираться, и остаюсь одна с Тимуром на кухне, и тишина давит на барабанные перепонки, заставляет слышать собственное дыхание.

Светлана Петровна приходит ровно в девять, пунктуальная и собранная, в аккуратном сером костюме и с волосами, уложенными в строгий пучок. Здоровается вежливо, улыбается профессионально, и в улыбке нет фальши, просто спокойная доброжелательность.

— Юлия Андреевна, рада, что вернулись, — говорит она искренне. — Тимур очень скучал, постоянно показывал на ваши фотографии.

Внутри что-то теплеет от этих слов, и киваю благодарно, не доверяя голосу. Няня забирает Тимура на руки, и он идет к ней спокойно, без капризов, и это означает, что привык за месяц, что она стала для него безопасной фигурой.

— Мы пойдем играть в комнату, — сообщает Светлана Петровна. — Если понадоблюсь, позовите.

Они уходят, и дом пустеет мгновенно, наполняется тишиной, которая раньше казалась облегчением, а теперь давит, заставляет ерзать на месте, искать, чем занять руки, голову, время.

Раньше в такие моменты бросалась убирать, готовить,стирать, заполняла день бесконечными делами, чтобы не думать, не чувствовать пустоты, которая разрасталась внутри черной дырой. Но сейчас, после месяца терапии и таблеток, понимаю, что это было бегство, попытка заткнуть дыру активностью, которая только истощала, не давая восстанавливаться.