Книга Я выбираю развод, страница 33 – Аврора Сазонова

Тишина давит. Тяжелая, звенящая, невыносимая.

— Садись, — произносит наконец. Спокойно. Будничным тоном. Кивает на стул у стола.

Не двигаюсь. Стою посреди кухни неподвижной статуей. Руки опущены вдоль тела, пальцы сжаты в кулаки. Смотрю в окно отстраненно.

Саша вздыхает тяжело. Отрывается от двери. Подходит к столу. Отодвигает стул, садится сам. Вытягивает длинные ноги под столом, скрещивает на груди руки. Откидывается на спинку, смотрит снизу вверх.

— Юля, — начинает ровно. Твердо. — Садись. Поговорим.

— Не хочу говорить, — выдавливаю хрипло. Голос звучит чужим, сорванным. — Не хочу слушать оправдания.

Саша усмехается холодно. Без тени веселья.

— Оправдания? — переспрашивает медленно. — Ты думаешь, я буду оправдываться?

Разворачиваюсь резко. Смотрю прямо в темные глаза.

— А что? Разве не так обычно бывает? Муж изменяет. Жена узнает. Муж оправдывается, просит прощения, обещает исправиться.

Саша качает головой отрицательно. Медленно. Из стороны в сторону.

— Не буду, — произносит коротко. Окончательно. — Не собираюсь оправдываться, просить прощения, обещать невозможное.

Слова бьют больнее пощечины. Обжигают изнутрираскаленным железом. Ноги подкашиваются предательски. Хватаюсь за спинку стула, ищу опору в холодном дереве.

— Что? — шепчу потрясенно. — Ты серьезно? Даже не попытаешься... не скажешь, что любишь... не попросишь остаться...

Саша смотрит долго. Тяжело. Оценивающе.

Потом наклоняется вперед медленно. Упирается локтями в стол. Складывает пальцы домиком перед лицом. Смотрит поверх сложенных рук пронзительно.

— Знаешь, чего я не понимаю, Юля? — произносит тихо. Опасно тихо. — Какого черта ты делала в том ресторане?

Вопрос застает врасплох. Моргаю растерянно.

— Что?

— Ресторан, — повторяет терпеливо. Как объясняют непонятливому ребенку очевидные вещи. — Дорогое заведение. VIP-зона. Ты официантка там. Почему?

Сжимаю спинку стула сильнее. Дерево впивается в ладонь болезненно.

— Работала, — отвечаю резко. — Зарабатывала деньги. На подарок тебе. Часы хотела купить на день рождения.

Саша усмехается снова. Холодно. Презрительно.

— Подарок, — повторяет насмешливо. — Трогательно. Жена устраивается официанткой, чтобы купить мужу часы. Романтично до тошноты.

Ярость вспыхивает ярким пламенем. Прогоняет растерянность, заливает сознание красной пеленой.

— Да! — кричу истерично. Голос срывается, становится пронзительным. — Да, работала! Хотела порадовать! Сделать приятное! Потому что любила! Доверяла! Считала хорошим мужем, заботливым отцом!

Саша не реагирует на крик. Сидит неподвижно. Смотрит холодно.

— И нарвалась на сцену, которую не должна была видеть, — заканчивает спокойно. — Услышала разговор. Сделала выводы. Устроила истерику.

— Истерику?! — голос повышается еще сильнее, переходит на визг. — Ты называешь истерикой нормальную реакцию на измену?!

Саша встает резко. Стул скрипит протестующе, отъезжает назад. Муж выпрямляется в полный рост. Обходит стол широкими шагами. Оказывается рядом мгновенно.

Нависает массивной фигурой. Заполняет пространство властным присутствием. Смотрит сверху вниз пронзительно.

— Не смей на меня повышать голос. Или ты забыла свое место?

— Не смей на меня повышать голос. Или ты забыла свое место?

Слова обрушиваются сверху тяжелым грузом, придавливают к полу невидимой силой. Саша нависает массивной фигурой, заполняя пространство маленькой кухни собственным присутствием. Запах одеколона смешивается с остатками крема на испачканной рубашке, бьет в нос приторной волной. Отступаю инстинктивно, спина ударяется о край кухонного гарнитура болезненно. Холодная столешница впивается в поясницу острым углом.