Книга Я выбираю развод, страница 31 – Аврора Сазонова

Палец опускается, указывает на дверь подъезда за спиной.

— Там теплая квартира. Мягкая кровать. Тишина. Возможность нормально выспаться. Я предлагаю отнести сына туда. Уложить. Дать ему спокойствие, которое необходимо ребенку.

Разворачивается боком. Освобождает проход к двери подъезда. Делает приглашающий жест рукой.

— Пошли. Поднимемся. Уложим Тимура. Потом, если хочешь кричать, обвинять, выяснять отношения, пожалуйста. Выслушаю. Отвечу на вопросы. Но сначала ребенок.

Стою неподвижно. Смотрю на открытый проход к двери. Потом на Сашу. Потом снова на дверь.

Права ли? Истерю ли на улице, подвергая сына опасности? Тимур действительно вздрагивает чаще обычного. Морщит личико встревожено. Чувствует материнское напряжение, пугается.

Но согласиться? Пойти за Сашей в подъезд? Подняться в квартиру Кати? Оказаться в замкнутом пространстве с разъяренным мужем?

Кажется, выбора у меня все равно нет.

Стою неподвижно на холодном асфальте. Тимур тяжелеет на руках с каждой секундой. Сумка впивается в плечо болезненным грузом. Саша освобождает проход к подъезду, жестом приглашает войти. Властный жест. Уверенный. Не просит, позволяет.

Внутри все сжимается тугим комком. Страх, ярость, отчаяние смешиваются в токсичный коктейль, разливаются по венам жгучей кислотой. Хочется развернуться, побежать прочь. Но куда? На улице холодно, темно, поздно. Тимур вздрагивает снова, морщит личико встревоженно. Чувствует материнское напряжение острее любого взрослого.

Делаю шаг вперед. Медленно. Нога ступает на асфальт неуверенно, колени предательски дрожат. Еще шаг. Приближаюсь к подъезду, к мужу, стоящему у двери неподвижной статуей.

Прохожу мимо. Близко. Слишком близко. Плечи почти касаются дорогого испачканного пиджака. Запах одеколона ударяет в нос резкой волной, смешивается со сладковатым ароматом крема. Желудок переворачивается, подкатывает тошнота. Сжимаю зубы сильнее, сглатываю желчь.

Саша не двигается. Не касается. Просто стоит, смотрит тяжелым взглядом сверху вниз. Чувствую горячее дыхание на макушке, обжигает кожу сквозь волосы.

Толкаю дверь подъезда свободной рукой. Тяжелая металлическая створка поддается со скрипом. Захожу внутрь. Подъезд темный, пахнет сыростью, табаком, чем-то кислым. Лампочка на первом этаже мигает тускло, отбрасывает неровные тени на облупившиеся стены.

За спиной слышу тяжелые шаги. Саша входит следом. Дверь закрывается с глухим металлическим звуком. Эхо разносится по пустому подъезду, замирает где-то на верхних этажах.

Иду к лестнице быстрым шагом. Каблуки стучат по бетонным ступеням гулко, отдаются в тишине. Тимур сопит тихо на руках, прижимается щечкой к плечу теплее. Спит крепче. Хорошо. Пусть спит. Пусть не видит, не слышит, не чувствует взрослых проблем.

Поднимаюсь по лестнице медленно. Ноги наливаются свинцом, каждая ступенька дается с усилием. Сумка врезается в плечо нестерпимо, мышцы горят огнем. Но не останавливаюсь. Не оборачиваюсь. Просто иду вверх, считая этажи.

Первый пролет. Второй. Третий.

Останавливаюсь на площадке третьего этажа. Две двери. Девятая квартира слева. Десятая справа. Квартира Кати справа.

Перекладываю Тимура осторожно, освобождаю правую руку. Лезу в карман курткидрожащими пальцами. Нащупываю холодный металл связки ключей. Достаю. Подношу к замку.