Книга Миллиардер Скрудж по соседству, страница 66 – Оливия Хейл

— Я люблю тебя, — говорю я. — Больше, чем когда-либо кого-либо любил.

Ее глаза теплеют.

— Иди сюда.

Я сокращаю расстояние между нами, и Холли притягивает меня к себе,мягко и тепло, пока я не оказываюсь рядом на узкой кровати. Ее руки обхватывают мое лицо.

— Я тоже тебя люблю, — говорит она. Ее голос звучит как благословение. — Недавно я думала о том, как мне повезло, когда вернулась сюда на каникулы в прошлом году. Я ненавидела работу, которая была тогда, чувствовала себя застрявшей, ни с кем не встречалась… Но потом я встретила тебя снова. Что, если бы наши пути не пересеклись?

Моя рука обхватывает ее бедро, и два пальца скользят под подол рубашки, находя теплую кожу. Говорят, что из людей нельзя сделать дом, но, Боже, помоги, она буквально им и является.

— Холли, — говорю я. — Я больше не хочу жить без тебя.

Ее рука скользит по моим волосам.

— Я тоже.

— Раньше я не знал, чего мне не хватало. Насколько лучше могла бы быть жизнь с тобой, — говорю я. — Раньше я ненавидел не только Рождество. Я был… циником.

— Был? — поддразнивает она, но глаза тепло смотрят на меня.

— Во всяком случае, ещё большим циником, нежели сейчас, — я провожу большим пальцем по ее нижней губе. — Я не знал, сколь многим пожертвовал ради компании, пока ты не показала это. Пока не помогла вернуть себя. Прошедший год с тобой был лучшим в моей жизни, безусловно. Это даже не соревнование.

Она целует меня. Это так мило, что щемит в груди.

— Что случилось? — бормочет она. — Обычно ты не такой эмоциональный. Мне это нравится, не пойми неправильно.

Решение сделать это сейчас принимается за доли секунды. Я мог бы подождать, сделать больше, но это не мы. Это не я. Сейчас все реально, такого уже не будет, как этот момент, когда есть только мы двое и то единение, которое создали. Это потребовало доверия и храбрости с нашей стороны. Я чувствую, как кровь стучит в ушах, судьба ждет своего часа.

Она — мое будущее. Я могу только надеяться, что Холли позволит принадлежать ей.

Я высвобождаю руку.

— Адам?

— Одну секунду, — я тянусь за сумкой и коробкой. Она большая и бархатная, и на краткий миг паники я задаюсь вопросом, вспомнит ли Холли вообще, поймет ли шутку изнутри.

Но любовь — это всегда прыжок веры.

Глаза Холли расширяются, когда та замечает коробку.

— Это мне? До Рождества осталось два дня.

— Знаю, — я сажусь рядом с ней на кровать. Холли в пижаме, я в боксерах и футболке, в спальне ее детства, на часах одиннадцатьвечера.

И все же у меня так перехватывает горло, что трудно произносить слова. Вместо этого я протягиваю коробку.

— Вау, — бормочет она, поглаживая коробку. — Что там?

Я кладу руку ей на колено, нуждаясь в мягком прикосновении обнаженной кожи, чтобы успокоиться.

— Открой ее, малышка.

Она развязывает бант и с улыбкой открывает крышку.

— Ты с ума сошёл. Ты уже подарил мне то же… о. Керамический Санта-Клаус Ларри?

— Да, — говорю я.

Рука Холли гладит крошечную вещицу, прежде чем перейти к серебряному молоточку рядом. Обе обвязаны атласными ленточками.

— Но мы еще не были на Рождественской ярмарке. Когда ты это получил?

— Подергал за кое-какие ниточки.

Ларри потребовалось несколько телефонных звонков, чтобы точно объяснить, почему я хотел, чтобы он вложил кольцо в одно из своих творений, но как только он понял, стал партнером-энтузиастом.