Книга Миллиардер Скрудж по соседству, страница 22 – Оливия Хейл

— Это не значит, что ты обязан. Если решишь, думаю, это благородно. Тебе следует отдать должное. Не потому, что ты должен это сделать, а потому, что хочешь.

Он кивает, глядя мимо моего плеча.

— Тогда со мной и мамой обращались как с преступниками. В городе, в полиции.

— Сожалею об этом, — я придвигаюсь ближе, желая хоть как-то утешить. Но ничего нельзя сделать для раны, которой больше десяти лет.

— Все спрашивают, знаю ли я, где он, — Адам качает головой. — Чертовски унизительно продолжать говорить, что понятия не имею.

— Это не твое преступление, — повторяю я. Рука крепко сжимает его предплечье. — Адам, это произошло давно. Люди здесь думают по-другому. Но те немногие, которые считают так же, ну… пошли они к черту. Почему их мнение имеет значение? Ты сам себе хозяин, и чертовски впечатляющ.

Адам смотрит на меня долгим взглядом.

— Чертовски впечатляющ?

— Да, — румянец, выступающий на щеках, не имеет никакого отношения к этому моменту, и голос остается твердым. — Замечательно, что ты поступаешь правильно по отношениюк Ленни, пусть и не должен отвечать за чужие грехи.

Он надолго замолкает.

— Ну а ты произносишь хорошие ободряющие речи.

— Спасибо. Это мой навык, — снова сжимаю его предплечье. — Мы можем уйти, но обещай: это потому, что ты хочешь уйти, а не из-за него. Не все ужасны в Фэрхилле.

— Нет, — тихо соглашается он. — Не все.

— Эй, вы двое! Поднимите глаза!

Я бросаю взгляд туда, где мимо проходит Джинни. Она несет гигантскую коробку с надписью «какао», а на лице улыбка.

Я поднимаю взгляд.

Мы стоим под веточкой омелы, развешанной на каждой арке Рождественской ярмарки. Эта традиция так же стар, как и сам Фэрхилл.

Адам замечает это.

— Только взгляни.

— Забавно, что ты остановилась именно здесь.

— Да уж… — он медленно наклоняет голову, давая время отстраниться. Я не двигаюсь.

Он прижимается губами к моей щеке, а борода щекочет кожу.

— Спасибо за сегодняшний вечер, малышка Холли.

— В любое время, — шепчу я. — Но я больше не маленькая.

Его глаза темные, бездонные.

— Нет, — соглашается Адам. — Ты определенно не такая.

Холли

На следующий день я превращаюсь в фейерверк.

Дом пуст, родители благополучно уехали к тете и дяде, так что мы с Уинстоном остались одни.

Что ж, на его планы, похоже, это не повлияло. Он проводит день, занимаясь тем, чем обычно занимается, а именно наблюдает за мной темными собачьими глазами со своего места на диване. Когда-то давно ходил по дому.

Я занимаюсь утренним пилатесом, принимаю душ и выпрямляю волосы. Зря? Может быть.

Но продолжаю поглядывать на дом через дорогу и прокручивать в памяти ощущение его губ на щеке и на сто процентов возвращаюсь к себе пятнадцатилетней, за исключением чрезмерного использования блеска для губ.

Я также включаю очень громкую рождественскую музыку. Мэрайя Кэри была саундтреком утра, и я фальшиво подпевала ее песням. На ногах любимые рождественские носки, чертовски высокие, пушистые и нелепые, с крошечными колокольчиками, вшитыми в резинку.

Я даже успеваю кое-что сделать. Документ на экране компьютера заполнен полностью. Сверху донизу, через один интервал, и все это о Фэрхилле.

Адам вчера шутил, но правда в том, что этот город интересный. Я знаю его как свои пять пальцев.

Внутри керамических Санта-Клаусов нет тайников с наркотиками, но должна быть какая-то мистическая тайна. Почему это рождественская столица штата? Как местные жители относятся к празднику?