Книга Как провести медовый месяц в одиночестве, страница 116 – Оливия Хейл

А что хочу сказать я?

Я выбираю открытку с картой острова и маркером рисую маленькое сердечко вокруг рыбного рынка Ойстинса.

Я колеблюсь несколько секунд, прежде чем начать писать.

Привет с Барбадоса,

К тому времени, когда ты прочтешь это, ты вернешься на свою работу двадцать четыре часа на семь, каждый день, занимаясь слиянием и поглощением. Но я не хочу, чтобы ты забыл себя в отпуске. Как редко ты брился и как говорил своим коллегам, чтобы они сами за себя постояли. Твой отдыхающий "я" поначалу был крепким орешком… но он оказался действительно отличным парнем. Я не ожидала, что встречу его, но очень рада, что это случилось. И я хочу, чтобы ты тоже это запомнил. Каким ты был. Не забудь как-нибудь расслабиться и посмотреть, как вылупляются метафорические черепашки.

И если ты когда-нибудь захочешь отправиться в путешествие в Пайнкрест, я с удовольствием буду твоим гидом.

Спасибо за все,

Иден.

Я заканчиваю крошечные каракули на открытке. Мне кажется, что моих слов недостаточно. Совсем нет. Но когда я смотрю на него, стоящего возле консьержа и беседующего со служащим, я понимаю, что он, вероятно, тоже не пишет прекрасных стихов или чего-то подобного.

Может быть, про мое падание с лодки. Может быть, язвит по поводу вылупившихся черепашат. И уж точно — про мой путеводитель.

Мы с Филиппом обмениваемся адресами. Я запомнила его по маршруту, но делаю вид, что не знаю, и пишу его на обратной стороне открытки.

Обе наши открытки исчезают в руках улыбающегося администратора, который уверяет нас, что они будут отправлены по почте первым делом в понедельник утром.

— Посмотрим, кто первым доберется до дома, — говорит Филипп, когда мы выходим из холла.

Я подталкиваю его плечом.

— Тебе просто необходимо превратитьвсе в соревнование, не так ли?

— Это то, что делает жизнь интересной, — говорит он. Но затем он обхватывает меня за талию и притягивает к себе, прижимаясь поцелуем к моему виску. — Но мне больше всего нравится, когда мы оба в выигрыше.

Я улыбаюсь ему в плечо. Публичные проявления привязанности? Это опасно для моего измученного сердца, но я прижимаюсь к нему, потому что знаю, что уже слишком поздно. Будет больно, когда все закончится.

Мы проходим мимо спорящих сестер, которых я заметила в те первые дни на пляже. Одна из них бросает на нас раздраженный взгляд, а затем бормочет другой с британским акцентом.

— Смотрите, еще больше молодоженов. Я же говорила, что это место…

Я хихикаю. Рядом со мной Филипп качает головой.

— Это боевые слова.

— Хорошо, что у тебя руки заняты, — говорю я с улыбкой.

Его рука крепко сжимается вокруг моей талии.

— Проведи эту ночь у меня.

— Всю ночь?

— Да, — говорит он. — Ты еще успеешь встать, чтобы в последний раз попробовать шведский стол, обещаю.

Мы выходим на солнце позднего вечера. Чистое небо обещает яркий закат — мой последний на острове.

— Хорошо, — говорю я. — Последняя ночь.

Он снова целует мой висок.

— Последняя ночь.

Мы едим еду из номера на его патио, глядя на океан и заходящее солнце. Вокруг нас поют серенады насекомые, и как бы я ни была счастлива вернуться домой, в свою кровать, на свой диван и в привычный завтрашний день, я знаю, что буду скучать по этому.

Ностальгия тяжелым грузом навалилась на мою грудь, а я еще даже не покинула тот момент, в котором нахожусь. Но почему-то я знаю, что буду скучать по нему еще долго после того, как он пройдет.