Книга Моя идеальная ошибка, страница 88 – Оливия Хейл

Я смеюсь.

Он поднимает глаза, удивленно приподнимая брови.

— Что?

— Я почти всю жизнь жила с болью. Танцевала и каждый деньрастягивалась. Со мной все будет отлично.

Его лицо вдруг темнеет от гнева.

— Черт. Бедро. Не стоило позволять обвить меня ногами.

— Во-первых, я сама решила так сделать. Во-вторых, все было нормально. Пока ты не потребуешь станцевать двенадцать фуэтэ подряд в постели, все в порядке.

Алек проводит рукой по моему бедру, пальцы замирают на кости, взгляд становится отстраненным, и я не хочу этого. Не хочу, чтобы он снова закрылся.

Не хочу, чтобы пожалел, не хочу, чтобы ему стало стыдно.

— О чем ты думаешь? — шепчу я.

Алек проводит указательным пальцем вдоль одного из моих ребер.

— О том, что ты такая же красивая, как я себе представлял... и ощущаешься даже лучше, чем надеялся.

— Звучит так, будто это проблема.

— Так и есть, — говорит он, но губы дрожат в улыбке. —Потому что одного раза мне точно не хватит, милая. Разгадывать, что тебя заводит — моя новая любимая игра.

Я тяну Алека к себе, и он это позволяет: ложится рядом, вытягивается на кровати. Я целую его, и тот медленно, умело отвечает, в том самом лениво-затягивающемся ритме.

Алек опускает большую ладонь мне на грудь, пальцами скользя между грудей и ниже, по линии живота.

— Скажи, — шепчет он своим хриплым голосом, тем самым, что я люблю больше всего. — Что из книжек ты бы хотела попробовать?

Я тихо смеюсь.

— Алек.

— Скажи, — повторяет он, ладонь ложится на мое левое бедро. — Если тяжело озвучить, я предложу варианты. Грязные разговоры?

Я прячу лицо у него на плече.

— Да... да. Мне бы это очень понравилось.

— М-м. А похвала? — рука скользит ниже, по внутренней стороне бедра. — Буду говорить, как ты хороша. На ощупь. На вкус.

Я закрываю глаза.

— Да... что-то в этом роде. Если так оно и есть.

Алек усмехается. Глухо, грудным голосом. Я тут же открываю глаза. Не могу не смотреть на сияющее лицо, когда он смеется.

— Милая, говорить тебе всякие грязности будет самым простым из того, что мне доводилось делать.

— О, — я провожу пальцами по его челюсти. Щетина сегодня жестче обычного. — Я тоже могла бы... знаешь.

— М-м. Сказать, что я твоя хорошая девочка?

Я широко раскрываю глаза, а потом смеюсь.

— Если тебя это заводит, конечно.

— Думаю, это я буду тебя так называть, если ты не против. Господи, это же чистая правда. Ты такая хорошая, что больно, — он опускает губы к моей шее, целует чувствительную кожу. — Секс в общественном месте? Был в одной из сцен, что ты выделила. Я бы и не отказался, но слишком многое на кону.

— О. Нет... это не мое.

Алек на мгновение замирает.

— Тогда что именно в той сцене тебе понравилось?

— Эм... Сам момент. Ярость. Как герой просто... не сдержался. Потому что сильно ее хотел, — голос тонкий, неловкий.

Произносить это вслух, пытаться объяснить, почему мне понравилось, невероятно неловко.

Он глухо мурлычет.

— Интересно.

— Что именно?

— Я думал, женщины не любят быстрый секс. В общем.

— Ну, может, большинство и не любят. Я сама не уверена, что люблю. Но в той сцене... дело не в скорости.

— А в чем же тогда?

— В том, что... ну, просто не можешь сдержаться. Будтотеряешь контроль, будто меня слишком, слишком сильно хочется. Понимаю, что это не слишком реалистично.

Алек поднимает бровь.

— Милая, ты возбуждаешь меня настолько, что яне могусебя контролировать. Иначе разве оказался бы в постели няни?