Книга Моя идеальная ошибка, страница 53 – Оливия Хейл

Тело будто натянуто, как струна. Он так близко, ворот рубашки расстегнут, на челюсти проглядывает легкая щетина. Я неосознанно наклоняюсь ближе. Алек пахнет дождем, одеколоном, алкоголем... и чем-то еще. Едва уловимым запахом сигарет.

Рука снова касаетсямоего плеча.

Я целую его. Легкое, едва заметное прикосновение губ, но даже от него в ушах отдается звук сердцебиения. Кажется, мир рушится.

Он сидит, как статуя.

Я отстраняюсь, на языке вертится извинение. Черт.

Но взгляд Алека сжигает все «прости». Он сокращает дистанцию и целует с такой силой, что с губ срывается вздох. Теплые, уверенные губы настойчиво накрывают мои. В ушах звенит, я не чувствую ничего, кроме него.

Я прижимаюсь ладонью к его щеке и отвечаю на поцелуй. Кожа теплая и чуть шероховатая. С каждым новым прикосновением сквозь меня будто течет раскаленная лава. Алек углубляет поцелуй, проводит языком по моей нижней губе.

Меня еще никогда так не целовали.

Всепоглощающе, всеобъемлюще, пронизывающе, будто умрет, если прервется. Каждое движение вдумчивое. Он не торопится. Мы не торопимся. Я запускаю пальцы в его волосы и сжимаю.

Алек глухо стонет, положив руку мне на колено. Туманно размышляю, можно ли забраться на него. Разрешено ли это. Кажется, он считает, что да, потому что свободной рукой тянется к изгибу моей талии. Та большая, сильная, и притягивает ближе к мужчине, продолжающего томные поцелуи.

Я подаюсь вперед на диване, и он тут же подхватывает меня, притягивая к себе. Одна нога оказывается у него на коленях, и я перестаю думать, осознавать, не могу сфокусироваться. Существует только он.

Алек проводит рукой по моим волосам.

— Изабель, — хрипло произносит он. — Скажи мне остановиться.

Я прикасаюсь губами к его.

— Зачем?

— Что мы делаем? — спрашивает он.

Это не вопрос, а скорее стон разума, и все же я отвечаю:

— Не знаю, — шепчу я.

Рука скользит к моей шее и замирает. Обхватив затылок. Он отстраняется, раскинувшись на диване. Учащенно дышит, а глаза выглядят практически черными.

— Нет, — срывается он. — Нет, мы не должны этого делать.

Я провожу пальцем по губе. Почему?Но замечаю, как вокруг него снова возвышаются стены. Закрываются двери. Отказ жжет.

— Хорошо, — шепчу я.

Алек закрывает глаза. Глубоко вдыхает. А потом аккуратно убирает мою ногу с колен и выскальзывает из объятий.

— Алек? — окликаю я, когда он поднимается с дивана.

Он останавливается в паре шагов. Плечи быстро поднимаются и опускаются в такт дыханию.

Молчит пару секунд, а когда начинает говорить, голос принадлежитАлеку Конновану, моему боссу и генеральному директору «Контрон». Не Алеку с дивана.

— Прости, — выдыхает он. — Это была ошибка. Обещаю, этого больше не повторится.

— Хорошо, — шепчу я.

Мир все еще кружится, губы пульсируют от поцелуев. Но слова жгут не меньше, чем тон.

Алек будто собирается что-то добавить, но передумывает. Уходит по коридору к своей спальне. В наступившей тишине я слышу, как герои на экране смеются.

Звучит издевательски.

За несколько дней температура в квартире Коннованов падает до арктической. Не уверена, что кто-то, кроме меня и Алека, замечает холод, но между нами он ощутим.

С Уиллой и Сэмом по вечерам он ведет себя как обычно — за ужином и когда укладывает их спать. А у меня остается свободное время. Но больше никаких вечеров на диване, никаких разговоров, кроме рабочих обсуждений. Я собрала Уилле сумку на теннис. Вот записка от учителя Сэма, нужна твоя подпись. Вчера Уилла жаловалась на боль в животе.