Книга Моя идеальная ошибка, страница 23 – Оливия Хейл

Делаю еще один глоток напитка.

Мы сидим в тишине несколько долгих минут.

— Как прошел вечер? — мягко спрашивает она.

Хочется проигнорировать вопрос. Глядя на плещущийся напиток в руке, я ненавижу себя за то, что вообще его налил. Это все не должно цеплять. У меня нет времени на чувства.

— Насколько хорошо, насколько мог.

— Семейный ужин... да? — в голосе слышится легкая улыбка. — Прости. Утром я говорила с Конни.

То, что они подруги, будет все усложнять. Я всегда это знал, и все равно нанял Изабель. Просто не нужно забывать об этом ни на секунду.

— Ага, — отвечаю я, крутя стакан в руке. — Вечеринка по случаю свадьбы уже скоро.

— В эти выходные, — подтверждает Изабель. — Видимо, операция «Убедить отца» продвигается так себе.

Это заставляет меня фыркнуть.

— Это Конни дала такое название?

— Эм, возможно я, — неуверенно признается она. — Так что, все не очень хорошо? Прости.

Сказано так искренне, что я невольно поворачиваюсь к ней. Темные глаза Изабель, спокойные и внимательные, смотрят прямо в мои. Она знает практически всю историю. Конни вышла за сына главного конкурента «Контрон». Тот работает в семейном бизнесе. А Конни — в нашем.

Отец воспринял это очень специфически, своего рода как личное предательство.

— Да, — произношу я. — Не особо-то. Отец до сих пор считает ее мужа... Неважно. Он, конечно, не скажет этого им в лицо, но прийти на свадебную вечеринку это выше его сил.

Голос наполняется жесткостью. Он упрям, негибок, несправедлив.

Стал тем, кем всю жизнь учил нас не быть, и я ненавижу его за это.

— Значит, не придет, — говорит Изабель. — Не конец света, как я и говорила Конни.

Я смотрю на нее.

— Все не так просто.

— Ох, конечно, не просто. Но все же предсказуемо. Он сделал выбор, или хочет быть частью жизни детей, или нет, — говорит она. После чего добавляет уже тише: — Прости. Я понимаю, он и твой отец тоже. Просто... мы с Конни раньше это обсуждали.

Я подношу стакан к губам.

— Не сомневаюсь. Даже знать не хочу, что ты обо мне слышала.

— Все самое ужасное, — говорит она.

Изабель шутит? Вискиобжигает горло, и я наслаждаюсь этим жжением. Стараюсь сосредоточиться на нем, а не на том, что отказываюсь признать. Она не для меня.

— Отлично. Надеюсь, ты во все поверила.

Она смеется.

— Конечно, нет.

— А стоило бы, — говорю я, и это правда. На экране толпа людей собирается на площади. Выглядит до тошноты постановочно, слишком идеально, чтобы быть правдой. Наверное, в этом и есть суть сериала. Сделать наличие сплетен и жизнь в маленьком городке милым и уютным. — Значит, ты выросла в похожем месте? Из-за этого тебе и нравится шоу?

— Я выросла в Бруклине.

— А. Почти один в один.

Она снова смеется. Звук легкий, искренний, и мне он нравится гораздо больше, чем должен.

— Сплетни у нас были, да, но на этом сходство заканчивается.

Не слишком ли много парней?Вопрос зависает на кончике языка, но я проглатываю его.

— Уверен, у тебя полно историй.

Изабель закидывает ногу на ногу. Кожа гладкая, ноги длинные, загорелые. Я снова перевожу взгляд на экран.

— У нас в семье мама является главным рассказчиком, хотя в качестве источника так себе. Путает имена и не особо переживает, если исказит детали.

— Звучит опасно.

— Ох, еще бы. Моя младшая сестра однажды сказала, что мама — королева дезинформации.

— У тебя есть брат и сестра, — говорю я.