Книга Моя идеальная ошибка, страница 102 – Оливия Хейл

Бедра дергаются, и затем он тоже кончает. Спина напрягается под моими ладонями, толчки становятся глубже. Я чувствую, как он пульсирует, а затем расслабляется, мышцы становятся податливыми под пальцами.

Я опускаю ногу, обвивая вокруг его талии. Пытаюсь притянуть Алека вниз, вынудив лечь, но тот сопротивляется.

— Ты меня не раздавишь, — бормочу я.

Алек сдается, и я приятно вжимаюсь в матрас. Закрываю глаза, вдыхая его запах — теплую кожу шеи, волосы, щекочущие щеку. Он такой большой, что полностью накрывает меня.

Его губы скользят по моему уху, шее.

— Этого не было в твоих выделенных фантазиях, — бормочет он у плеча. — Ванильного миссионерского секса.

А ведь было, думаю я. Просто не в электронной книге.

Алек приподнимается на локте. Его кожа покраснела, и привычное напряжение на лбу исчезло без следа.

Его глаза вдруг сужаются.

— Черт. Презерватив.

— Я на контрацептивах, — я провожу рукой по его густым волосам.

— Правда?

Я киваю, запуская пальцы в его волосы.

— Да. Для балерины месячные каждый месяц — не самая полезная вещь. Я годами их пропускала.

— О, — он хмурится. — Это безопасно?

— Да, думаю так. По крайней мере, это распространенная практика, — его забота вызывает улыбку.

Каким-то образом мое благополучие всегда оказывается его первой мыслью. Пусть Мак тебя отвезет. С бедром все в порядке? Ты в безопасности?

Алек переворачивает насна бок, оставаясь внутри меня.

— Не могу поверить, что забыл.

— Увлекся моментом.

— Да, — говорит он, но хмурится, будто не может вспомнить, когда такое случалось в последний раз.

— А если я скажу, что это было частью фантазий?

Его брови опускаются еще ниже, а на губах появляется томная, мужественная улыбка.

— Интересно.

— Больше нечего сказать?

— Пока да, — он снова целует меня и медленно выходит.

Я лежу на спине и наблюдаю, как Алек направляется в ванную. Через мгновение включается вода, и вскоре он возвращается с влажным полотенцем в руках.

Действует методично, раздвигая мои ноги. Взгляд задерживается на теплой влаге, вытекающей из меня.

— Я понимаю, — говорит он, и в голосе слышится хрипота. — Эту часть фантазии... я определенно понимаю.

Он бережно вытирает меня, затем отбрасывает полотенце в сторону и садится на край кровати, держа мою руку в своей.

Хочется попросить его остаться.

Не знаю, согласится ли.

Раньше ведь никогда не оставался.

В соседней комнате спят дети, которые иногда просыпаются и стучатся в его дверь посреди ночи. Это тоже граница. Еще один слой между нами, который использовали, чтобы все оставалось четким и упорядоченным. Чтобы не превратилось в романтические отношения. А сегодня уже отбросили один такой слой.

Я обхватываю знакомую руку обеими своими.

— Останься со мной еще немного.

Он смотрит на наши соединенные руки, лежащие на покрывале. Кажется, Алек не ответит.

Но затем он кивает.

— Забирайся в кровать.

Я забираюсь под одеяло, в привычную мягкость постели. Он ложится следом с тихим вздохом, притягивает меня к себе, устраивает голову под подбородком и обнимает.

Я закрываю глаза, прижавшись к его плечу, пока рука рисует успокаивающие круги по моей спине. Завтра грусть вернется. Вопросы о том, что сегодня узнала, нахлынут. Страх перед будущим.

Но сейчас я чувствую только всепоглощающую усталость.

Его губы теплые у виска.

— Сделай для меня последнюю хорошую вещь, — шепчет он, — и засни.