Книга Один неверный шаг, страница 94 – Оливия Хейл

— О, — выдыхаю я. Это многое объясняет. То, что он рассказывал, то, что слышала о его семье. Отец Нейта хочет столько контроля, сколько только может получить.

Улыбка Нейта кривится.

— Да, я только что понял, как оторвано от реальности это прозвучало.

— Это не то... оу, насчет того, что твоя семья пользуется личными водителями?

— Да.

— Я и так знала, что ты богат, Коннован, — дразняще говорю я. — Такой себе кот в мешке.

Он тихо посмеивается.

— Проклятье. А я-то думал, притворяться неплохо получается.

— Думаю, ты выдал себя в первые же... две минуты.

— Нашего знакомства?

— М-м.

Он молчит и переворачивается на спину. Я смотрю на сильный профиль и не моргающие глаза, устремленные в потолок.

— Ты имеешь в виду тот самый первый раз, в студенческом баре? Четыре года назад?

— Да, — говорю я.

— Что ты помнишь о той ночи? — спрашивает он.

Я сглатываю. Мы приближаемся к той коробке, закрытой и припрятанной где-то на полке. Но здесь, в темноте, с ним, говорить кажется проще.

— Я помню, как ты присоединился к нам... ко мне и Дину... через несколько минут. Ты был гораздо сдержаннее, чем Дин.

Он издает сухой смешок.

— Да. В ту ночь он был в ударе.

— Ты был и более вежлив. Но что касаемо богатство... Костюмы — вот что вас выдало, — говорю я.

— Многие мужчины носят костюмы в бары Нью-Йорка.

— Не такие, как у тебя и Дина.

Он поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня.

— Ты была пленительна в ту ночь.

— Я? — брови взлетают вверх. Мне было двадцать четыре, я чувствовала себя одинокой в большом городе, не знала, каким будет следующий шаг в карьере, и пыталась насладиться веселым вечером. Дин позаботился о том, чтобы он стал таким. Он был вихрем, ураганом, ворвавшимся в мою жизнь и унесшим с собой.

— Да, — говорит он. — На тебе был красный свитер и черный ободок. Ты прокомментировала музыку. Сказала, что у нее неправильный ритм для барной атмосферы. Это было любопытное замечание.

— Не верится, что ты это помнишь.

— Ты же меня знаешь, — тихо произносит он. — Оченьхорошая память.

Мысли вспыхивают, возвращаясь к тому утру, когда он увидел меня топлес. К тому, как убеждала его забыть увиденное, хотя в глубине души знала, что у Нейта фотографическая память. Жар разливается по груди и обжигает щеки.

Он действительно помнит все.

Тишина воцаряется в затемненной комнате. Я не знаю, который час, но, может быть, лечь спать — не такая уж плохая идея.

Но я не чувствую усталости.

Чувствую себя слишком оживленной, словно через меня пропущен провод под напряжением.

С другой стороны кровати слышу мягкое и ровное дыхание Нейта, и чувствую неестественную неподвижность.

— Ты устал? — шепчу я.

— Не особо, — шепчет он в ответ. — Ты хочешь спать?

— Думаю, это было бы хорошей идеей, — я натягиваю одеяло выше, почти до подбородка. Волосы все еще влажные после душа, и теперь, когда тепло воды испарилось, холод давит на кожу головы. — Здесь прохладно.

— Сквозняки. Совсем как в восемнадцатых-пятидесятых.

— Хейтер, — шепчу я в ответ.

Он усмехается.

— Я мог бы пойти поискать еще одеяла.

— Нет, все нормально. Кровать скоро прогреется.

— М-м. Должна.

— Тебе не холодно?

Секундная пауза.

— Нет. Мне не холодно.

— О.

Снова тишина, а затем Нейт вздыхает. Придвигается ближе, пока тепло тела, исходящее от него, не становится слишком восхитительным, чтобы не прильнуть.