Книга Один неверный шаг, страница 124 – Оливия Хейл

— О, — говорю я, сглотнув. — Он и вправду всегда казался... ревнивым по отношению к тебе.

— В последние десять лет — особенно, — говорит Нейт. Он запускает руку в волосы и отводит взгляд в сторону плиты, где все еще кипит вода. — Не думаю, что кто-то из нас был... верным другом в последние несколько лет.

Я качаю головой.

— Ты ничего не сделал.

— М-м, — мычит он, но не похоже, что верит. Во взгляде появляется озабоченность. — Это часть причины, по которой ты все отменила? Свадьбу?

Я облизываю губы. Мы действительно собираемся об этом говорить?

Но Нейт — мой друг. И я больше не подозреваю, что он пойдет к Дину.

— Частично, — говорю я. — Но было и кое-что еще...

Нейт кивает и делает несколько шагов назад. К встроенному винному шкафу.

— Белое или красное? — спрашивает он.

Я с благодарностью улыбаюсь.

— Да, думаю, этопонадобится. Белое? Для красного слишком жарко.

— Будет сделано, — он выбирает бутылку и жестом просит продолжать. И я продолжаю, опускаясь на кухонный стул. Наблюдая за тем, как Нейт разливает вино по бокалам.

— Все начиналось не так. Я имею в виду, ты же видел нас, верно? Нам было здорово вместе, — говорю я.

Челюсть Нейта напрягается, глаза сосредоточены на вине.

— Да.

— Но за последние годы я поняла... что потеряла себя. И стала тем, кто ему удобен. Мы проводили лето так, как хотел Дин, навещая по всему Восточному побережью всех тех, кого он хотел видеть. Я пыталась подать заявку на две стажировки до этой, одну в Бостоне и одну в Париже... и он отговорил от обеих. Сказал, что это было бы неразумно. И я поверила.

Дин никогда не позволил бы мне быть собой. И потребовалось много времени, чтобы проснуться и осознать это, а также понять, что каким-то образом приняла это до такой степени, что перестала точно знать, что или кто я есть.

Чего на самом деле хотела.

— Ты хотела на какое-то время уйти с прежней работы? — спрашивает Нейт. Он прислонился к одной из французских дверей, не сводя с меня глаз.

— Думаю, да. Даже если в то время сама этого не осознавала. Дин говорил, что сейчас не время... что я должна быть счастлива, раз имею работу с таким бесполезным дипломом, как искусствоведение, — я качаю головой, и от унижения становится трудно подбирать слова. Мне все еще неловко из-за того, свидетелем чего только что стал Нейт. Из-за того, что понял. — Дин заботился о многих вещах. Именно в егошикарную квартиру я переехала. И на его деньги покупались продукты. Он любил... тыкать ими в лицо. Иногда. И я терпела.

Голос Нейта звучит мягко.

— Он делал что?

Я прячу лицо в ладонях.

— О Боже. Так неловко произносить это вслух, когда нахожусь вдали от всего произошедшего.

— Не «неловко», — говорит Нейт. Его голос резкий. — Можно назвать как угодно, но ты подобрала явно неверное слово.

— Он внушал мне чувство вины. Постоянно, — говорю я. — Будто его слово было единственно правым, будто нужно было поступать либо по-его... либо никак. Ты знал, что его мать выбирала свадебное платье?

Глаза Нейта сужаются.

— Тебе не позволили выбрать платье на собственную свадьбу?

— О, я пыталась настоять. Но в итоге меня усиленноподталкивалик более традиционному варианту, — я слабо смеюсь. — Это единственная вещь, на выплате за которую я не стану настаивать. Это был не мой выбор.

Нейт скрещивает руки на груди, сжимая бокал в левой руке. Его челюсть сжата.