Книга Один неверный шаг, страница 117 – Оливия Хейл

— Все равно скажи. Если хочешь.

— Он говорил, — бормочет Харпер, сокрушенно улыбаясь моему галстуку, — что я слишком громкая. Поэтому старалась такой не быть.

Я застываю как чертова статуя. Заставляю себя не хмуриться, не шипеть, не протестовать. Но не могу сдержаться.

— Это самая тупая вещь, которую я когда-либо слышал. Гребаный Дин. Вот почему ты молчала в эти выходные?

Она кивает, и на лице появляется робкое выражение, которое так не вяжется с тем, что мы только что сделали, с моей рукой на ее голом бедре, с телом, прижатым к моему.

— Да.

— Не надо, — говорю я. — Не со мной. Я хочу тебя слышать. Черт, Харп, это меня заводит.

— Правда?

— Конечно, заводит, как и любого нормального, здорового мужика, — я качаю головой, пытаясь прогнать образ Дина перед глазами. Мысль о том, что он сказал это, что вообще намекал... что ему было позволено делать это с ней — пробовать на вкус, пировать между ног — и у Дина хватило наглости велеть помалкивать, когда она кончает. — Я думал, Дин человек получше.

Она посмеивается.

— Прости. Не хотела портить твое впечатление...

— Плевать, — говорю я. — Это не твоя забота. К тому же, если он потерял тебя, значит, явно сделал что-то не так.

Ее глаза смотрят в мои, и я не могу отвести взгляд от зеленой глубины. От мягкости в них и нерешительных эмоций, кружащихся внутри. Пальцы поглаживают атласную кожу на внешней стороне ее бедра. Она теплая.

— Думаю, все считают, что это моя вина, — тихо говорит она. — Не его.

— Ну, полагаю, всене знают всей истории, верно? — спрашиваю я. — Не стоит винить тебя в вещах, о которых ни хрена не знают.

Ее губы расплываются в улыбке.

— Тебе не стоит говорить такие вещи.

— И почему же? — спрашиваю я. — Это чистая правда.

Быстрые пальцы Харпер развязывают бабочку у меня на шее и скользят под ткань, касаясь кожи на горле.

— Мне нравится, когда ты со мной честен. Кажется,такое нечасто бывает с... другими.

Я приподнимаю бровь.

— Сомнительный комплимент?

— Нет, — говорит она с легким смешком. — Просто наблюдение. Думаю, у тебя много знакомых... людей, которые сочли бы тебя своим другом. Но не думаю, что ты так же быстро готов ответить взаимностью. Не верю, что считаешь многих из этих людей друзьями.

Ее слова кажутся весомыми, и я борюсь с их тяжестью несколько секунд, прежде чем один раз кивнуть.

— Возможно, так и есть, — говорю я. — Но тебя я считаю своим другом.

Другом, в которого безнадежно, мучительно и бесповоротно влюблен.

Все ее лицо смягчается от теплоты, которую я чувствую до мозга костей.

— Для меня это честь.

Слова уже крутятся на кончике языка. Жгучие, рвутся наружу, и я знаю, что они все разрушат. Но глядя на мягкость ее лица, на теплоту в глазах...

— Я хочу...

Раздается стук по перегородке от Андре с переднего сиденья. Я выглядываю наружу и вижу знакомый таунхаус. Глянцевая черная входная дверь в окружении двух кадок с самшитом и золотая цифра восемь в центре.

— Мы дома, — выдыхает она и толкает дверцу машины. Я выхожу следом, благодарю Андре и направляюсь в дом.

Я наблюдаю, как Харпер играет со щенками, выпускает их в сад, проверяет миски с водой... В шелковом платье и бриллиантовом колье, с волосами, все еще собранными в гладкий хвост.

Легко представить, что она навсегда останется здесь жить. Что это наш дом. Наши собаки. Наша жизнь.