Книга Бывший муж в квартире напротив, страница 24 – Саяна Горская

Я тогда только хмыкнул. Подумал — ну, супер. Хоть кто-то наконец сделал её счастливой, раз я не смог. А потом Аня сказала возраст ребёнка.

Четыре.

И вот тут внутри меня что-то резко встало на место и в то же время развалилось.

Четыре года.

И с того момента всё закрутилось. Я не мог не проверить. Не мог забыть. Не мог больше делать вид, что всё, что нас связывало, истлело без следа. И если Лера — моя… Я должен знать. Должен быть рядом.

Вот так я и оказался здесь. Против своей логики, против гордости, против всего, что когда-то считал самоуважением.

Запах еды становится насыщеннее, поднимается вверх, и я убавляю огонь.

Вдыхаю — вроде получилось. Просто, быстро, но съедобно.

Мама наверняка будет у меня с минуты на минуту. Она пунктуальна до безумия, и если сказала, что будет в шесть, значит, в пять пятьдесят девять уже будет жать на звонок. Я её знаю.

Звонок в дверь раздаётся в шесть ноль-ноль, как выстрел по расписанию.

Открываю.

— О, слава Богу, — восклицает мама вместо приветствия. Втягивает воздух, принюхивается подозрительно. — Что это ты там готовишь?

— Запекаю мясо. Проходи.

Мама идёт по коридору, попутно рассматривает интерьер.

— Ну хоть стены ровные. Хотя вот эту комнату стоило бы перекрасить. Холодно от неё. И цвет… Что это вообще? Мышиный?

— Серо-зелёный. Я так и хотел.

— Хотел… — Закатывает глаза. — Пусто у тебя тут как-то. А где шторы?

— В магазине.

— Мхм… Уютно тут, как в кладовке. Хоть бы цвет какой добавил. Или плед на диван. Ну вот хотя бы плед!

— Это называется минимализм. Меньше пыли, больше пространства.

— Пространства? Демид, тут эхо! Вот сюда просится хороший шкаф или хотя бы комод. И ковёр. Ты когда-нибудь слышал о коврах? Они делают дом уютным, в отличие от этой бетонной серости.

— Уют — понятие субъективное. Мне всё нравится.

Мама поджимает губы, двигается дальше. На ходущёлкает выключателями.

— Хоть посуду успел расставить, — заглядывает в гостиную на накрытый стол. — А где твоя скатерть? Та, что я тебе дарила?

— В шкафу, где ей и место.

— Что значит в шкафу?! Она льняная! Я её в магазине выбирала два часа! Показывай, в каком шкафу!

— Мам, ты пришла ужинать или проводить инвентаризацию?

— Я пришла к своему единственному сыну, — мама драматично качает головой. — Который, к слову, совершенно не ценит мой труд и эстетику. Ну ладно. Что у тебя на ужин?

— Говядина с овощами. В духовке. Без ковра и скатерти, уж извини.

Она садится, подравнивает по видимой лишь ей линии ложку и вилку.

— Надеюсь, хоть мясо ты купил нормальное, а не эту жвачку, что продают в супермаркетах.

— Вот ты и скажешь, когда попробуешь.

— А что за район такой ты выбрал? — Морщится. — Скучный. Парк далеко, магазины маленькие. Мне не нравится. Тихо, как в санатории для пенсионеров. Зачем ты вообще сюда переехал? У тебя была твоя замечательная квартира прямо в центре города. Если уж приспичило менять квартиру, надо было ко мне поближе перебираться. Вон, в моём доме этажом ниже трёшка хорошая продаётся. Там и до тёти Люды недалеко. Все свои рядом.

— Именно поэтому я и переехал сюда, чтобы от своих подальше.

— Вот ты всегда так. Будто я тебе чужая. А я, между прочим, ради тебя всю жизнь…

— Да-да, я знаю, — перебиваю. — Ты родила, вырастила, воспитала. Спасибо тебе. Правда. Но это не даёт тебе права диктовать мне, где и как жить.