Книга Бывший муж в квартире напротив, страница 21 – Саяна Горская

Медленно навожу курсор. Щёлкаю. Шахта двигается влево. Платформа — вверх. Всё встаёт на место.

Работает.

Чёрт бы тебя побрал, Разумовский…

Марина.

Три часа пролетают, словно в тумане. Я не поднимаю головы, пальцы стучат по клавишам, экран мерцает от схем и слоёв. Отдаю все правки в срок и с чувством глубокого удовлетворения выдыхаю.

Откидываюсь на спинку кресла, вытягиваю руки вверх, потягиваясь. Затёкшие мышцы жалобно откликаются лёгким приятным жжением. Демид заходил ещё всего один раз с новой порцией горячего кофе. Молча встал у меня над душой с видом человека, который собирается сверять по проекту план всех вентиляционных шахт лично, однако сдержался. Просто постоял у стены и ушёл обратно на кухню.

Контролёр фигов.

Однако он не завёл разговоров о Лере, и этот факт удивляет меня, но одновременно с этим я чувствую благодарность. Хорошо, что мы лавируем вокруг этой темы. Поднимать со дна прошлое, перебирать осколки и искать виноватых мне не хочется. Не сейчас. А лучше бы вообще никогда.

Лучше бы всё оставалось так, как было.

Сохраняю изменения, закрываю чертёж, выхожу из своей учётки и закрываю крышку ноутбука. Всё. На этом этапе — конец. Однако впереди самый важный этап — финальные правки.

Иду на кухню.

Демид в фартуке крутится у плиты, на которой в сковороде с глухим шипением что-то поджаривается. Пахнет приятно — чесноком, мясом, пряными специями.

— Над чем ты там колдуешь? — Опираюсь бедром о косяк.

— Да я… Эм… Готовлю обед. Чили с говядиной. Как поработала?

— Прекрасно, — подхожу ближе, склоняюсь над сковородой. Ладонью подгоняю горячий ароматный пар себе в лицо. Вдыхаю.

Вкусно. Но…

— Чего-то не хватает, — прищуриваюсь. — Есть какао?

— Чего? — С подозрением.

— Несладкий какао-порошок. Нужно добавить буквально чайную ложку. Не для сладости — для глубины. Это известный трюк. И щепотку корицы. Это сделает вкус более насыщенным и придаст дымности.

Демид со скепсисом поднимает брови, однако лезет в кухонный шкаф.

— А ты точно не из тех, кто варит просто макароны с кетчупом.

— Ты удивлён?

— Нет, — жмёт плечами. — Я помню, как ты готовила для меня. Ничего вкуснее с тех пор не ел.

Смущённо улыбаюсь.

Демид подмешивает в чили какао и корицу, пробует.

— М-м…

— Лучше?

— М-м… Это… Ты чёртова ведьма. На вот, — зачерпывает новую порцию горячего соуса. Дует. — Попробуй сама.

Тянет ложку, намереваясь кормить менясо своих рук.

Пар поднимается вверх — пряный, сочный, острый.

Демид очень близко, на расстоянии вытянутой… Ложки.

Смотрю в его лицо. Он не отводит глаз.

На самом дне его чёрных зрачков плещется густой сироп из эмоций.

Он не двигается, застывая мраморной статуей, будто боится разрушить хрупкий и неустойчивый миг перемирия.

Тишина растягивает пространство.

И шум шкворчащей на сковороде говядины становится совсем далёким.

Внутри, из самой глубины, поднимается давно погребённое под слоями боли и злости чувство. Тёплое, опасное, колючее.

Воспоминания…

Те, что я буквально ногами распихивала по тесным неуютным коробочкам, чтобы они не всплывали и не бередили и без того изрезанную в лохмотья душу.

А теперь — вот они.

Касаюсь губами ложки.

Горячий металл обжигает уголок рта. Язык почти мгновенно распознаёт терпкость какао, тепло корицы и остринку перца.

Но в голове у меня сейчас не про специи. В голове это странное, невозможное, нереальное чувство, что мы всё ещё вместе. Будто ничего не рушилось. И не вставала между нами его секретарша, превратив прямую линию нашей жизни в чёртов треугольник.