Книга Бывший муж в квартире напротив, страница 25 – Саяна Горская

Она фыркает, отпивает маленький глоток сока из стакана.

— Всё у тебя не по-людски.

— Мам, мы можем закончить прямо сейчас, чтобы не тратить нервы и время, — складываю на груди руки.

Сложно с ней. Очень сложно.

Слово поперёк — обижается. А не отражать её атаки тоже нельзя, потому что иначе она решит, что может двигать мои границы по своему усмотрению.

— Бестолковый ты, Демидушка. Всё наперекосяк. Живёшь один, как дикарь, — мама уязвлённо задирает подбородок. — Пристроиться бы тебе к кому-нибудь.

— Мам, я что, вагон поезда? — Накладываю ей в тарелку салат.

— Тебе бы женщину в дом. Такую, которая всё бы тут организовала.

— Мы оба знаем, что ты не женщину найти мне хочешь. Ты хочешь копию себя. Только помоложе.

Она кивает, будто я всё равно не понял главного.

— Перестань. Япросто хочу, чтобы ты не жил как затворник. У нас на работе Ниночка есть. Такая девочка — загляденье! Скромная, тихая, и главное — коренная москвичка. У неё, между прочим, две квартиры в собственности. Одна от бабки досталась, вторая от матери. Представляешь?

Откладываю вилку. Аппетит пропал окончательно.

— И что, мне их на засолку пустить, эти квартиры?

— Не начинай, Демид. Просто подумай. Девочка с приданым. Серьёзная. А ты что? Всё один.

— Мама, я каждый месяц дома сдаю. Мне не нужно приданое, чтобы в бюджете не тесно было. Женщина, по моему скромному мнению, ценна сама по себе, а не квадратными метрами, что ей бабушка оставила.

— Глупости. Обмен должен быть равноценным. Ты вложишь чувства, она — стабильность. И не надо мне вот этого: «любовь, душа». Я за практичность!

— Не желаю больше слушать. Забудь.

Пару минут мы ужинаем в тишине.

Молчание — единственный способ избежать конфликта с маминым-то характером, полным шероховатостей. И я запарился, откровенно говоря, обруливать эти неровности.

Люблю её, конечно, но… Сил моих нет.

— Соседи-то хоть нормальные? — Поднимает мама взгляд от тарелки.

— Прекрасные. Ты не поверишь, кто живёт напротив.

— Если это не Олег Газманов, я не впечатлюсь, — улыбается миролюбиво. Отправляет кусок мяса в рот.

— Нет, не Газманов. Марина.

— Какая ещё Марина?

— Та самая. Моя Марина.

Мама перестаёт жевать. А судя по краснеюще-синеющему лицу, кусок мяса встаёт у неё прямо посреди горла.

— Что?

— Марина. Моя бывшая жена.

— Ты с ума сошёл? — У неё словно срывает стоп-кран. Мама вспыхивает, как сухая бумага. — Зачем ты поселился рядом с этой… С этой вертихвосткой? Ты что, надеешься, что она тебя обратно позовёт? Она же тебя, как последнего мальчишку, за нос водила! Позор! Унижение! А тебе не приходило в голову, что она опять тебя заманит? Эта… Эта актриса из погорелого театра! Кто знает, сколько у неё этих мужиков было после тебя!

— Мама, хватит! — Повышаю голос.

— Нет, не хватит! — Мама не остаётся в долгу. — Я тебя на свет родила, я тебя растила! Не для того, чтобы ты жизнь себе испортил, вляпавшись снова в эту грязь! Тебе стоит держаться подальше от этой выскочки и её выродка!

Я застываю в напряжении.

В голове, как при монтаже, прокручивается наш диалог, отматываясьназад.

Ни слова. Я не проронил ни звука про ребёнка, ни единого намёка.

В теле нарастает тугая злость. Она разливается под кожей, распирает грудную клетку, вытесняя воздух из лёгких. Носом медленно втягиваю воздух — только бы не сорваться, только бы не дать этой ярости выйти наружу…