Книга Кавказский отец подруги. Под запретом, страница 21 – Рокси Нокс

— Вот и славно, — усмехаюсь я. — Значит, договорились. Записываем видео прямо сейчас. А там уж я решу, достаточно ли искренним ты был. И поверь, Виктор, я умею отличать ложь от правды. Так что не вздумай хитрить…

Выныриваю из глубокого сна, и понимаю, что уже утро следующего дня. Ну, ничего себе поспала!

Интересно, Шерханов дома? Удалось ли ему встретиться с отчимом? В ближайшее время я об этом не узнаю, так как он явно сейчас на парах в институте.

У нашей группы сегодня с утра криминология по расписанию, и ясно почему меня не подняли — профессор же отпустил меня до конца семестра. Мне там делать нечего, зачет уже заработан.

До сих пор не верю, что это было со мной! Он смотрел на меня та-акими глазами, словно хотел… раздеть!

Да и я сама чуть не ушла в фантазии во время стояния за кафедрой. Представила, что мы с ним наедине. Он — строгий препод, я — умная студентка, которая в его присутствии забывает, как дышать.

Он заваливает меня на итоговом экзамене, а потом требует расплатиться за оценку натурой. Робея, я раздеваюсь перед ним догола. Мои соски бесстыже торчат.

А потом он… трогает меня повсюду, как собственник, как мой хозяин. Запрещает мне закрывать руками интимные места, наслаждается моим стыдом и фотографирует тело с разных ракурсов…

Кажется, ночью это даже приснилось мне.

Боги. Я схожу с ума.

В адекватном состоянии скромной девственнице такое не может присниться. Почему Шерханов так на меня влияет? Почему так манит? Неужели я имела глупость втюриться в профессора?!

К тому же он отец подруги. Отец Самиры.

Надо поговорить с ней.

Надеюсь, она знает, что я в доме.

Снова ищу душевую, и снова вламываюсь в личные владения Булата Муратовича. О том, что санузел его, говорит синее полотенце, висящее на сушилке. Повинуясь какому-то непонятному чувству, беру его в руки и вдыхаю мужской запах. Кажется, так пахнут его волосы. Это шампунь.

Ну, раз уж тут никого… воспользуюсь. Не прибьют же меня за это! Да и кто узнает? Хозяин на работе.

Раздеваюсь догола и становлюсь под душ.

Изучаю этикетки флаконов и понимаю, что здесь всё только мужское. Придется мыть голову его шампунем.

Ай, не страшно. Запах приятный, не то, что вонючий одеколон Виктора.

Помывшись, выключаю воду и открываю стеклянную дверь душевой кабины.

И тут…

Дверь со стороны коридора открывается и внутрь входит ничего не подозревающий…. Шерханов.

Я икаю от неожиданности и застываю на месте, как олень в свете фар. Настолько растеряласьиз-за его появления, что напрочь забыла о стыде.

Надо кинуться к полотенцу и прикрыться, либо прошмыгнуть обратно в душевую. Но я не делаю ни то ни другого, словно оцепенела.

Булат Муратович, кстати, тоже подзавис.

Смотрит, не мигая, на мое тело, покрытое капельками воды. От шеи вниз, фиксирует взгляд на груди, затем опускается ниже — на интимный треугольничек и бедра.

Наконец он хватает с сушилки своёполотенце и прикрывает им меня.

— Астахова, — рычит он угрожающе.

— Я… простите. Я думала, что вы в институте, — прижимаю к себе махровую ткань и начинаю дрожать.

До меня дошло наконец, что преподаватель застукал меня голой. А я… я стояла как истукан, словно хотела, чтобы он смотрел на меня. Словно предлагала себя.

Слава богу, из нас двоих у него точно есть мозг, и он бросил мне полотенчико.