Книга Кавказский отец подруги. Под запретом, страница 20 – Рокси Нокс

Поговорить, что ли, с Аллой об этом?

Дурдом!

Просить свою студентку, чтобы она помогла мне воспитать собственную дочь — ее ровесницу? Это уже какой-то идиотизм.

Паркую машину возле дома Астаховой. Грязной «девятки» поблизости не наблюдается.

Не в моих правилах вмешиваться в личные дела студентов, но в этом случае молчать было бы преступно.

Звоню. Дверь открывает ничем не примечательный, еще молодой мужик.

— Вы кто такой будете? — буркает он, оглядывая меня с подозрением. А потом усмехается. — О, я понял, Алка послала своего папика.

Выгибаю бровь. «Папика»? Забавная версия.

— Добрый вечер. Меня зовут Булат Муратович. Я преподаватель Аллы. Нам нужно поговорить.

— Ну и чего от меня надо? — Виктор приваливается плечом к стене и смотрит на меня с вызовом.

— Алла рассказала мне… о некоторых сложностях в ваших отношениях.

Из квартиры несет куревом и мусорным ведром. Я бы мог выкинуть этого мужлана отсюда, но Астаховой тут не место. Во-первых, он может припереться обратно. Во-вторых, в квартире сначала нужно сделать хотя бы косметический ремонт. Об этом я поговорю с ее матерью, когда она вернется.

Виктор фыркает:

— Да врёт она всё! Сама на шею вешается, а потом обиженку строить начинает. Деньги ей нужны, вот и выдумывает всякую чушь.

— Алла утверждает, что вы к ней приставали. И, что самое важное, угрожали ей.

Что-то не верится, что моя студентка вешалась на этого неряху. Да и деньгами от него не пахнет. По́том, да, воняет, но не баблом.

У Аллы не было денег даже на булочку, так что какой, к черту, секс за деньги? У девушек, продающих себя, нет таких проблем.

— Да я её пальцем не тронул! И ничем ей не угрожал! Это всё враньё! Она просто хочет меня оклеветать, чтобы выжить из квартиры! Никак не может смириться со счастьем матери.

— Знаете, Виктор, я много лет изучаю право. И знаю, как сложно доказать факт домогательств. Особенно когда нет свидетелей. Но угроза — это совсем другое дело. Это уже уголовная статья. И если я узнаю, что вы действительно угрожали Алле…

Делаю многозначительную паузу.

— …поверьте, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы вы пожалели о каждой произнесеннойвами букве. У меня достаточно связей и влияния, чтобы превратить вашу жизнь в ад. И мне будет совершенно всё равно, кто вы и что вы. Это понятно?

Виктор сглатывает слюну. На его лице отчетливо проступает испуг.

— Да я… Я ничего такого не собирался ваще… Просто вспылил. Она мне… вот курва такая! Короче! Не так всё было.

— Вспылил, говорите? Ну, допустим. Я услышал вас. Но поверьте, Виктор, я человек дела. И словам вашим веры у меня немного. Поэтому вот что. Я хочу, чтобы вы записали видео. На камеру моего телефона. Где вы чётко и ясно скажете, что никаких угроз в адрес Аллы не было. И что впредь вы обязуетесь вести себя прилично и не приближаться к падчерице ближе, чем на двадцать метров. Всё понятно?

Виктор молчит, переваривая услышанное. Видно, как в его голове лихорадочно крутятся шестеренки. Но выбора у него, по сути, нет.

— Ну и чего ты молчишь? — повышаю тон, резко переходя на ты. — Отвечай. Ты согласен или нет? Договорились, или переводим эту ситуацию в юридическую плоскость? Я готов бесплатно защищать интересы Аллы в суде. И поверь мне…

— Ладно, — выдавливает он наконец, — согласен. Только… Только не надо меня никуда сажать. Я ж просто… Это дела семейные, ни в какую плоскость их не надо переводить.