Книга Кавказский отец подруги. Под запретом, страница 19 – Рокси Нокс

Булат Муратович загоняет машину во двор и провожаетменя в дом.

— Располагайся. Если что понадобится — не стесняйся. Ванная там, полотенца в шкафу. Я уехал. Вернусь поздно. Самира и Тина будут присматривать за тобой. На звонки посторонних не отвечай, из дома не выходи, даже если кто-то из подруг попросит тебя о помощи. Это может быть ловушка.

— Спасибо вам. Я… перед вами в долгу. Если что-то нужно… — обрываю себя, забыв, что хотела сказать.

— Попрошу тебя лишь об одном: не сбивай Самиру с ее пути. Она росла на Кавказе и иначе воспитана. Не навязывай ей свои ценности и образ жизни. И не рассказывай ей о том, что бросилась в объятия ее отца на виду у десятков студентов. Декан мне еще не звонил, но уверен, ему уже донесли. Будь на связи, если что. Мне может понадобится кое-какая информация. Диктуй свой номер. Я запишу.

Заплетающимся языком диктую цифры, а после ухода Шерханова падаю на кровать прямо в одежде и… вырубаюсь.

Шерханов

Алла такая сильная и беззащитная одновременно. То, как она кинулась ко мне в объятия, как к близкому человеку, и попросила о помощи — тронуло меня.

Эта девчонка должна меня ненавидеть после того, как я заставил выучить ее получебника, забыв об отдыхе и сне, а она продемонстрировала высокую степень доверия.

Значит, с этим Виктором и впрямь всё серьёзно, и она не шутила, когда рассказала о том, каким методом пресекла его приставания.

Черт, куда смотрят такие матери-кукушки, а? Твой муж на дочку твою слюни пускает, ау! Ты что, не замечаешь ничего?

Зло разбирает!

У нас на Кавказе такого не могло случиться в принципе, потому что дети всегда остаются жить с родным отцом. Если мать повторно выходит замуж, она не тащит своего ребенка к новому мужу. Исключения составляют вдовы, но их редко берут замуж. Да и взрослую девчонку, скорее всего, тоже бы отдали кому-нибудь в жены, а не отправляли под крыло отчиму.

И вот теперь я вынужден ехать на разговор с этим самым Виктором, чтобы защитить свою студентку. Не могу же я сидеть сложа руки и ждать, когда следующее похищение состоится.

А в том, что он не успокоится — я уверен. Астахова унизила этого мужика своим поступком. И мало ли что у него в голове.

Поверить не могу, что она это сделала!

Я даже не слышал никогда о таком. Алла — настоящая бунтарка. И честно, мне импонирует это ее качество. Она умная, нежная, но своенравная.

Нежная… Это, пожалуй, уже лишнее!

Умная и своенравная, пусть остается так.

А как ей идут строгие юбки и блузки! Я даже почувствовал кое-что нетипичное, когда она сегодня подошла к кафедре.

Да, именно, возбуждение я почувствовал и весь день потом промучился, как идиот.

Меня то и дело затягивало в фантазии, как я расстегиваю пуговицы на ее блузке и достаю из чашечки лифчика ее крепкую грудь. Как касаюсь языком ее твердого соска…

Черт возьми!

Хочется орать и материться, потому что я не должен думать о таких вещах. Не должен фантазировать об Алле. Если она каким-то образом узнает о моих влажных мечтах, то следующим кандидатом на поджог мошонки буду я.

Вот же сумасшедшая девчонка!

Не могу представить, чтобы моя дочь сделала подобную вещь, подняла на мужчину руку. А ведь это неправильно… Кто знает, какой ей попадется муж,я не смогу охранять ее 24/7. Самира должна уметь защитить себя, не таким варварским способом, разумеется. Но постоять за себя — это важно.