Книга Укрощение строптивой в деревне, страница 48 – Лина Мак

– Дочь, я не желаю тебе зла, – начинает папа.

– Да, я помню, – перебиваю его. – Всё, что ты делаешь, только для меня. А я не хочу так. Можно, я сама для себя что-то буду делать?

– Ты как-то не волновалась об этом ещё пару месяцев назад, – хмурится папа.

– Теперь волнуюсь, – отодвигаю почти нетронутую кашу и беру сок. – Ты рад должен быть, что дочь за ум взялась.

– Я рад, – быстро отвечает папа. – Но немного непривычно.

– Ладно, я переодеваться, хочу по магазинам проехаться, можно? – спрашиваю у папы, и снова этот его удивлённый взгляд.

– Злат, я разблокировал твои карты, ты можешь не спрашивать, – говорит папа, но я вижу, как ему не по себе.

– Да, я помню, – киваю ему. – Но на всякий случай уточняю.

Не дожидаясь ответа, ухожу в комнату. Закрываю дверь и снова обвожу её взглядом. И понимаю, что моя комната, и осознаю, что выросла в ней, но всё какое-то чужое стало. Будто неживое.

Я не здесь хочу быть, не здесь.

Всё будто неживое, какое-то искусственное. Даже мясо ненастоящее. Без запаха и вкуса. Кашу вообще есть невозможно, а вода воняет.

Поднимаю руку, провожу по щеке, снова слёзы катятся. Я вообще плаксой стала последнее время. Мне двадцать три, а я не могу справиться со своим настроением и хотелками. А всё этот козёл деревенский виноват.

Подхожу к гардеробу, осматриваю его и не понимаю, зачем мне столько шмоток. Для чего я их покупала? Я вообще хочу чего-то простого и лёгкого.

Подхожу к сумке, с которой приехала с Берёзовки, и заставляю себя стоять на месте. Я отдала её домработнице, она разобрала вещи и все гостинцы разложила в холодильнике, а после хотела выбросить, но я не дала. Забрала и поставила здесь.

Боюсь теперь её открыть и достать то единственное, что осталось от этого урода.

А может, он и правда не виноват? Может, эта курица специально всё подстроила? Сонька же говорила, что Марина эта как пиявка впилась в Матвея.

Но он мог бы и сам прийти. Мог бы снова всё объяснить. А я бы выслушала? Нет! Но после бы всё равно выслушала.

Злость и обида поднимаются к горлу комом, и, чтобы не разрыдаться в голос, сдёрнула с полки рубашку, надела шорты и, собрав волосы, вышла на улицу.

На улице стоит моя машина, но, оценив все мои планы на покупки трезво, понимаю, что всё не поместится сюда, значит, нужна машина побольше.

Возле ворот замечаю Олега, папиного водителя, который сейчас работает охранником, так как ему нужен более свободный график. У него же ребёнок родился.

– Здравствуйте, Олег, – подхожу к нему.

– Здравствуйте, Злата Александровна, – здоровается Олег, осматривая меня насторожено.

– У меня к Вам просьба, мне нужно в магазин, но моя машина не подходит длятех покупок, что я собираюсь сделать. Слишком маленькая, а покупки будут габаритные, – начинаю объяснять ему всё, но замечаю, как его глаза с каждым моим словом становятся всё больше и больше. – Не могли бы Вы вызвать кого-нибудь на полдня, чтобы заменили Вас, а Вы поможете мне.

– А можно вопрос? – спрашивает он осипшим голосом, на что я киваю. – Вы кто?

– Не смешно, – вздыхаю я. Обидно и стыдно оттого, что все во мне видят только избалованную дрянь. Хотя заслуженно. – Поможете?

– Нужно подождать полчаса, – отвечает он кивая.

Благодарю его и с облегчением отхожу в тень небольшого дерева, что стоит у забора. У нас слишком пусто на участке. Слишком безжизненно как-то. Искусственно и неправильно.