Книга Укрощение строптивой в деревне, страница 47 – Лина Мак

– Так среди ночи и гнал бы её! – орёт в ответ отец.

– Бать, и так паршиво, я прошу тебя, – вздыхаю, понимая, что криком мы ничего не добьёмся.

– Это хорошо, – резко успокоившись, замечает батя, загоняя меня в шок. – Хорошо, что паршиво. Значит, теперь точно будешь гнать эту курицу. Сын, если узнаю, что ты снова с Маринкой, я тебя ремнём отхожу.

– Хорошо, – соглашаюсь с батей.

Пока работаю в поле, пытаюсь несколько раз позвонить Злате, но телефон выключен. Домой мчу прямо с поля. Не могу больше ждать. Либо Злата меня выслушает, либо утащу и залюблю её.

Подъезжаю к воротам, выскакиваю и сразу к соседям, а там на крыльце сидят хлюпающие носом Сонька и тёть Люся.

– Что? – спрашиваю, смотря на двух плачущих барышень.

– Уехала, – начинает хныкать Сонька, сердито вытирая слёзы. – Злата уехала.

– Когда? – хриплю, оглядываясь по сторонам.

– Около часа назад, – это уже тёть Люся отвечает. – Эх, Матвей, – машет она рукой и, поднявшись, уходит в дом.

– Сонь, – смотрю на сестру, пытаясь понять, что же случилось.

– Дурак ты, Мотька, – плачет Соня. – Она тебя ждала, а не меня. А как только подъехала машина ко двору, она даже не стала ждать никого. Села в неё и скомандовала, чтобы домой ехали. Поцеловала меня и попросила прощения у тёть Люси, если обидела.

– Да бля! – ору и выбегаю за двор.

В груди печёт и болит. Болит так, будто вырвали кусок плоти. Златовласка… Осматриваю округу – поехать догонять? А нужен ли ей я?

Злата

– Дочь, с тобой всё в порядке? – мы сидим с папой за завтраком, и вот уже две недели одна и та же фраза повторяется за столом.

– Пап, мой ответ ничем не отличается от вчерашнего, позавчерашнего, позапозавчерашнего, так что ты хочешь услышать? – поднимаю взгляд на папу и вижу его встревоженность. – Прости, – мне становится стыдно от собственной грубости, но так мне легче.

– Злат, хочешь на море? – спрашивает папа неожиданно. – Или, может, в горы? Или на шопинг? Хочешь в Милан, дочь?

Молчу, так как я не хочу ничего. Не хочу ни моря, ни гор, ни Милана. Я хочу во тьму тараканью, где каждое утро орут петухи, где пахнет вкусными свежими ягодами, где холодный душ лучше будильника.

– Пап, ты подумал насчёт моей просьбы? – перевожу тему, так как просто не хочу ему отвечать.

– Подумал, – папа наклоняется над тарелкой, доедая свою яичницу.

– И? – подталкиваю его.

Хочу уже услышать ответ. Я с ума схожу сидеть дома. Не могу больше.

Хотя первые дни я толком и не сидела. Посетила все возможные процедуры, привела себя в порядок, хотя удивилась словам косметологов, которые сказали, что по мне и не скажешь, что я больше 2 месяцев была без салонов.

Я даже встретила пару своих “подруг”, с которыми смогла посидеть полчаса в кафе, и уехала домой под тупым предлогом, что ещё наказана.

– А ты подумала над моим предложением? – вопросом на вопрос отвечает папа.

– Ты же никогда не лез в мою личную жизнь, почему сейчас? – начинаю злиться.

– Я и не лезу, – папа пожимает плечами, будто ничего страшного не происходит. – Я тебе просто предлагаю познакомиться с сыном моего, возможно, будущего партнёра. Я же не заставляю тебя выходить замуж за него.

– Вот после этих слов я точно не хочу с ним знакомиться, – шиплю. – Я работать хочу. Попросила у тебя самого простого, чтобы ты посмотрел, есть ли у тебя подходящая должность, а ты меня замуж собрался отдавать.