Книга Укрощение строптивой в деревне, страница 28 – Лина Мак

Злата дёргается, будто приходит в себя, разворачивается к Соне, что-то говорит и уводит её на нашу улицу.

– Да бля, – рычу и быстро иду к родителям.

Нужно решить с отцом, что он там хотел, и домой. Пора выходить на работу. Палец уже почти не болит. На педали жать смогу.

Домой возвращаюсь только через три часа, злой и голодный. От этой мажорки одни проблемы, даже батя начал высказывать мне, что я слишком заигрался.

Захожу во двор и сначала даже не понимаю, что происходит. Из-за дома раздаётся звонкий смех, и если Соньку яузнаю сразу, то вот второй…

Подхожу к углу дома и вижу, как Сонька и Злата стоят на покрывале, что постелено на земле, задница кверху, и хохочут переговариваясь. А перед ними сидит довольный Петька, вот же хрен моржовый, и что-то считает:

– Двадцать пять, двадцать шесть, двадцать семь…

– А что здесь происходит? – спрашиваю строго.

– Привет, – Сонька падает на четвереньки и сквозь смех пытается объяснить, чем они занимаются.

– Я ничего не понял, но вам пора расходиться, – говорю и смотрю на Петьку, который даже не тушуется под моим взглядом, а наоборот, веселее становится, поднимается и, подойдя ко мне, тихо говорит:

– Ты бы лицо попроще сделал, Матвей, а то и Борька твой испугается.

– Иди отсюда, – отвечаю зло. – Соня, тебе тоже пора домой.

– Я останусь сегодня здесь, – огрызается сестра.

– Нет! – рычу на неё. – Ты идёшь домой.

– Иди, – Злата поднимается с покрывала и поправляет и так слишком короткий топ и шорты. Всё время как непонятно кто одевается, – В следующий раз ещё попробуем.

Соня поднимается, смотрит на Злату, а после переводит на меня обиженный взгляд и быстро уходит. Слышу, как бахает калитка, и быстро подхожу к Злате.

– А с тобой мы поговорим сейчас, – рычу, хватая её за руку, разворачивая к себе.

Злата

Рука горит от пощёчины, но этот колхозник заслужил. Мало того что он и так с первой встречи рассказывает мне, что я пустышка и ничего не стою, так, оказывается, ещё и уродина в его наглых глазах.

– Иди поговори с теми, кто оценит твоё благородство по достоинству, – шиплю в ответ и пытаюсь выдернуть руку.

– Золотко, ты сейчас перегибаешь, – Матвей склоняется ближе, заглядывая мне в глаза.

– Кем бы меня здесь ни считали, но я не высказываюсь ни о ком за спиной. Если ты меня бесишь, я это тебе с первой встречи говорю, – отвечаю, злясь ещё сильнее. – У Петьки намного больше уважения. Он пришёл сегодня и спросил всё, что хотел.

– Ну так ещё бы не спросил, когда ты жопой своей здесь крутила! – рявкает Матвей так, что я даже теряюсь на долю секунды.

– Жопа у твоих доярок, а я хожу в том, в чём хочу, – отвечаю в тон ему и снова пытаюсь выдернуть руку, но Матвей сжимает её ещё сильнее. – Мне больно! – выкрикиваю.

– Увижу тебя ещё раз рядом с Сонькой, пожалеешь, – холодно выговаривает каждое слово Матвей и отталкивает меня так, будто ему противно.

– Да пошёл ты! – шиплю, растирая руку. – Я ещё не спрашивала, с кем мне общаться. Урод!

Чувствую, что слёзы подступают к горлу, но я не могу позволить себе, чтобы Матвей видел это. Быстро разворачиваюсь и бегу к калитке.

– Злата, – зовёт Матвей, но как-то не так.

Его голос другой, но мне уже насрать. Козлина! Ни один из моих бойфрендов никогда не позволял себе разговаривать со мной в таком тоне.

– Златочка, – замечаю тётю Люсю, которая выходит из курятника с корзиной яиц.