Книга Укрощение строптивой в деревне, страница 30 – Лина Мак

Смотрю им вслед, слушаю их переговаривания и выдыхаю, когда слышу, как машина отъезжает от дома.

Осматриваюсь вокруг, замечаю стоящую рядом корзину с яйцами и только сейчас понимаю, что я совершенно не знаю, что мне делать дальше.

– Фу-у-ух, – выдыхаю громко. – Ну что, Злата Березина, за язык тебя никто не тянул.

Хватаю корзину и захожу в дом. Пытаюсь сообразить, где бы мне почитать, что нужно делать. Знаю, что у Матвея есть интернет, но к нему не пойду. Пошёл он, урод. Сама справлюсь, как и всегда.

– Ой-ой-ой, – пищу, прыгая вокруг себя и дёргая обожжённой рукой. – Опять, блин.

Боже, да как они тут справляются с этим всем? И ладно, если бы здесь было семеро детей и все голодные. Так вдвоём же живут. Куда столько всего?

Я не знаю как, но пытаюсь справиться с самой собой уже неделю. Тётю Дусю положили на обследование, и, судя по немного потерянному виду дяди Савы, вполне вовремя.

– Злата, ты дома? – слышу голос Соньки и чуть ли не вою от облегчения.

– Я здесь, – кричу ей с кухни.

– Мать моя женщина! – Соня замирает на пороге, прикладывая руки к груди, как её бабуля. Хорошо, хоть не крестится. – И как называть этот ягодный микс?

– Сонь, если ты пришла пообщаться, то сейчас не лучшее время, да и брат твой последний раз чётко дал понять, что наше общение с тобой не одобряет, от слова совсем, – хмурюсь, стараясь перетерпеть боль, что пульсирует в пальце.

– Брат мой – идиот, и это не лечится, – отмахивается Сонька, хватая передник, что висит на крючке у двери. – А вот тебе, судя по всему, требуется помощь.

– Ты что собираешься делать? – сощуриваюсь я, наблюдая, как Соня ловко завязывает передник и проходит ко мне, аккуратно переступая через тазы и ведёрки.

– Буду помогать тебе, – уверенно отвечает Соня. – Если не переработаем эти ягоды сейчас, всё пропадёт.

– Боже, я с ума сойду, – падаю на стул обессилено и тут же вспоминаю, что забыла сегодня покормить кур и налить им воды. – Мамочки, я сейчас.

Выскакиваю из дому и, схватив ведро, бегу к колонке на задний двор.

Набираю воду и ловлю себя на мысли, что снова влезла в куриный помёт, но только меня это уже и не раздражает. Осматриваю себя, подмечая мелкие царапины, сбитый маникюр, розовые пальцы, которые не отмываются.

– Если бы меня кто-то увидел в таком виде, я бы не отмылась никогда, – тихо говорю сама себе и поднимаю ведро, чтобы вылить в таз.

Мат, крики, шипение. По голосу понимаю, что Матвей совсем рядом, но у меня сейчас задача другая, да и общения с ним больше не хочу. Хотя каждый вечер вижу, как он возвращается домой на своём драндулете и медленно проходит мимо ворот, заглядывая во двор.

Из бочки, что стоит в углу курятника, набираю зерна и насыпаю в кормушки. Куры чуть с ног не сбивают меня, несясь за едой.

Выхожу из их загородки изамираю от шока. В мою сторону прыгает огромная курица, перекатываясь с боку на бок. Но не это самое страшное. Самое пугающее – это то, что она без головы, а за ней быстро хромает рычащий и окровавленный Матвей, который грозно выкрикивает.

– Стой же ты, зараза такая!

А мне ничего больше не остаётся, как помахать ручкой своему сознанию и провалиться в темноту. Даже бык Борька и сине-чёрный индюк не так страшны были. Всё, я больше не могу.

Прихожу в себя оттого, что меня кто-то куда-то тащит. Открываю глаза и упираюсь взглядом в усыпанное кровавыми пятнами лицо Матвея.